Мишка толкнул Сашу под локоть, передав блокнот. Вот, оказывается, чем он все это время был занят — четыре исчерканных листочка, и на пятом написано звучное чет-веростишие. Надпись на надгробье... Саша отогнул нужный лист, протянул блокнот Маронко. Тот кивнул:
— Да, это значительно лучше нашего первоначального варианта.
Вее расходились. Саша прошел в гостиную, где на разложенном столе находилось накрытое простыней тело. Только сейчас Саша заметил, что Артур был невысоким, как Маронко, и почти таким же худым. С таким чувством, будто вторгается в запретную область, он осторожно откинул простыню с головы.
Спутанные, влажные волосы, кожа восковая, будто это кукла, а не человек, мертвые глаза видны из-под полуприкрытых век, везде — бледно-голубые размывы кровоподтеков. Шов до самых ключиц — след вскрытия. Приглядевшись, Саша заметил, что вскрыта была и черепная коробка.
Странно, он смотрел на труп и никак не мог поверить, что видит мертвого Артура. Как же так? Он совсем другим был... И холодная ярость копилась внутри.
Он протянул руку, опустил веки до конца, поймав себя на ощущении, что не испытывает ни отвращения, ни суеверного страха, прикасаясь к остывшему телу. Он знал Артура, но на столе лежал не он — его здесь не было.
Чуть позади стояли Соколов и Яковлев, молчали. А что тут можно сказать? В коридоре послышались шаги, в комнату вошли Маронко и Серега. Маронко подошел к столу с другой от Саши стороны, помолчат, патом задумчиво сказал:
— Вот так в результате ошибки уходят люди, замену которым уже не найдешь. Можно найти хорошего работника, но нельзя найти Артура. Не второго, не копию, а этого. — Он надолго замолчал, отошел к окну и заговорил вновь только через несколько минут: — Семь лет назад, летом, ко мне пришел школьный учитель физики Артур Рэмович Свиридов. Я был очень удивлен его визитом и еще более — его предложением. Он полагал, что из него выйдет прекрасный наемный убийца — тогда еще не было в ходу слово «киллер». Фанатик, обладал ни й редким для людей такого типа качеством —"острым умом. Я не могу сказать, что понимал его до конца, и даже не предполагал, что он в своем служении идее заходит т ак далеко. Такие люди долго не живут, и, может быть, в этом их счастье — слишком много самопожертвования, слишком много сил требует такое служение. И когда наступает разочарование — неизбежный спутник чересчур сильной любви, фанатизма, —
Они обнаруживают, что в старой жизни у них ничего не осталось, а для новой нет сил. Преданность отнимает у человека все, и для Артура даже в какой-то мере лучше, что он умер раньше. А разочаровался бы он обязательно — он жил идеей мафии и мафией называл структуру, которая от банды ушла всего на один шаг. Он был редким человеком. А мы? Мы только теперь, когда его нет, поняли, кого потеряли. Но почему мы разглядели его лишь тогда, когда он пошел в тюрьму? Ведь он не изменился от этого, но почему-то раньше мы его не замечали. Что имеем — не храним...
— Сергей Иванович, — негромко окликнул Лекарь. — Я извиняюсь, что перебиваю вас, но у меня дельный совет.
— Да? — Маронко будто очнулся.
— Его нельзя здесь оставлять.
— Почему? Думаешь, запах появится?
— Не в запахе дело, хотя и это тоже. Он пролежат неделю в морге, его держали в «морозилке». Еще немного, он оттает и... Здесь уже мокро, а будет еще хуже. Мало того, здесь тепло, и гниение после разморозки пойдет очень быстро. Он до похорон в нормальном виде не долежит. Если хотите, я сейчас позвоню в морг, где я работал, и договорюсь с ребятами, чтобы они его на два дня в «морозилку» положили. Там же я его обработаю, он будет похож не на труп, а на спящего. По крайней мере, мы его сохраним.
Маронко думал несколько секунд, досадливо приподняв брови, затем показал на телефон:
— Ты в этом вопросе больший специалист, чем я. Если считаешь перевозку необходимой, то созванивайся. Машину я дам, все документы в порядке.
Серега уселся за телефон; не отрытая взгляда от лица Артура, Саша спросил:
— Отец, на кладбище стрелять будем?
После секундной заминки Маронко ответил:
- Когда я разговариват с ним в последний раз, он говорил, что хотел бы умереть с почетом. Умер он в камере, но хоронить его надо как нашего героя. Пусть раньше такого не было — теперь будет. Он станет первым героем русской мафии. Так что залп необходим, и скорее всего я отдам эту привилегию тебе — он же учил твою команду. Вы ему многим обязаны, вам его и почтить.
— А у нас еще и униформа есть. Не хуже почетного караула.
— Из чего стрелять будешь?
— Это без вопросов. Классическое оружие мафии — обрез.
— Добро.
