— Ты знаешь, как я пересрал?! Я же залез на подоконник, слышу, грохот, беготня, потом кто-то влетает в комнату, а другой кто-то в дверь ломится. Я выглянул — не ты. У меня все опустилось, ну все, думаю, п. лд мне настал, сейчас Пеликан меня найдет. И сам себя накручиваю: «Я смелый, я просился в мафию. Я самый смелый». Потом разозлился — грохну его, думаю, и пусть он меня боится. Как он подошел ближе, я прыгнул. А он...
Серега трещал без умолку, Валера не останавливал его. Это шок, с ним было то же самое, когда он впервые убил человека. Он носился по части, ко всем приставал, делился переживаниями, а слов катастрофически не хватало... Только и мог сказать: «А он идет... А я...»
Притащив Ссрегу на кухню, показал на стакан.
— Слушай, слюна останется, — засомневался тот.
— А мы их помоем.
Серега залпом выпил. Через полминуты его перестало трясти, глаза стали нормального размера, он порозовел и предложил:
— А почему бы нам не покурить, а? А окурки сожжем. Да ну, менты нас без отпечатков пальцев и свидетелей не найдут, а рэкет не станет искать по слюне и окуркам. Да в
Эту квартиру еще месяц никто не сунется, пока его жена не приедет! Не найдут нас ни фига.
Валера смотрел на него со снисходительной улыбкой. Он чувствовал к нему расположение, как к младшему брату.
— Вот ты, Серега, и прошел боевое крещение, — сказал он. — Можешь гордиться — главаря марьинских скальпелем зарезал. До такого додуматься сложно, а ты сделал.
— Слу-ушай, я успел забыть об этом, — у Сереги загорелись глаза. — Короче, завтра прямо с утра едем к Ученому, говорим, что так и так, грохнули Пеликана. «Крыша» нам будет, это без вопросов, и от марьинских, и от ментов. Может, он нас в отдельный отряд выделит, как Цезаря выделил. А что? Из тебя, по-моему, неплохой комакшг выйдет, а мне не много надо — мне бы с жильем разобраться, чуть-чуть деньжат да в мединститут поступить.
— В том-то и дело, что и мне не много надо. Иначе я давно бы сколотил бригаду из своих же таксистов, выписал бы из Саратова своего друга и еще беляевским нос бы утер. А мне надо не это, поэтому я и ходил к Цезарю.
— Фигня, — уверил его повеселевший Серега. — Потом с этим разберемся. Мы бабки искать будем? Я отсюда фиг уйду, пока не найду.
Через два часа они нашли три тайника, в двух были деньги — рубли и валюта отдельно, — в третьем золото. Серега произвел примерный подсчет: около четырехсот тысяч «деревянных» получилось. Конечно, это не все капиталы Пеликана, но им и этого показалось достаточно, сумма все - таки немаленькая. «Жадность фраера погубит, — философски заметил Серега. — Пошли отсюда».
Заметя следы и забрав оружие убитых — пригодится, — они заколебались. Лезть на крышу не хотелось, Серега откровенно сказал, что не понимает, как смог спуститься, а подняться не сможет точно — он высоты с детства боялся. Пошарив по карманам Пеликана, Валера нашел ключи, открыл входную дверь и чуть не ушел в окровавленной хи-рургической форме. Спохватившись, сняли серые тряпки; Валера собирался сжечь их, но Серега возразил — зачем? Можно отнести обратно в больницу, там в прачечную вся форма в таком виде поступает, так что никто ничего не заметит.
Один из замков был английским, поэтому Валера, бросив ключи в квартиру, просто захлопнул дверь. Спокойно поднялись на чердак, свернули все снаряжение. Досыпать ночь поехали к Яковлеву — наутро еще предстояло созваниваться с путанами. Да и безопаснее было держать Серегу при себе, его пробирало на треп, мог случайно выдать их.
Никаких снов Валере не снилось. И совесть его не мучила. Сделал — так сделал, значит, судьба такая. В конце концов, Пеликан — рэкетир, сам убивал и грабил, нечего его жалеть. А Серега спал беспокойно, стонал и вскрикивал во сне, вертелся на скрипевшей раскладушке.
Удивительно, но утром Серега вскочил, как только Валера подошел к нему. На кухонном столе лежала записка: мать выражала недовольство тем, что сын начал пропускать работу, по полночи где-то шляться и приводить приятелей. Что ж, ее тоже можно понять — ей это лишнее беспокойство. За завтраком Валеру осенила запоздалая догадка:
— Серега, ты знаешь, где нас будет ждать засада? У Алены дома. Уж туда-то мы явимся стопроцентно, и не надо нас никуда заманивать.
— Почему это? Мы можем забить стрелку хоть на Красной площади.
— Они не поедут, вот увидишь. А если поедут, то подставы нет.
— Здравствуйте! А куда они денутся? Кому деньги нужны — нам или им?
— Серега, а мы в любом случае перехитрим их, не показав, что что-то заподозрили.
— Как?
— Увидишь.
