Если вам нужен роман о хорошей, скромной девушке, которую обидел самый близкий человек из желания доказать, как она уязвима, и которая потом находит в себе силы жить дальше, влюбившись в парня, что помогает ей раскрыться, и бла-бла-бла… тогда моя история не для вас. В ней нет того, что вы привыкли видеть под обложкой очередного мейнстримного романа. Это не сказка в стиле «После встречи с тобой я способна свернуть горы/Меня никогда не понимали, но однажды ты распознаешь во мне родственную душу». Почему? Да потому что, по правде говоря, я законченная стерва. Во мне нет ничего святого. Я — грешница из Лос-Анджелеса, которая использует друзей, употребляет наркотики и одержима сексом. Я — самый страшный кошмар каждой девушки и мечта любого парня. Меня зовут Софи Прайс… И это история о том, как я превратилась из самой завидной девушки в мире в изгоя и почему ни за что ничего бы не стала менять.
Юлия Цветкова (с 22 главы)
Тщеславие — изнурительный недостаток. Ты так поглощен собой, что, сам того не понимая, способен любить только себя,
Но однажды ты прозреешь.
Моргнешь, и туман рассеется. Ты увидишь вместо былой красавицы седые волосы и морщинистую кожу. И тогда начнешь отчаянно оглядываться по сторонам в надежде найти тех, кто пред тобой преклонялся, но обнаружишь лишь пустые фоторамки.
После выпускного прошло шесть недель, Джерика нет в живых три из них. Вы подумаете, что из-за этого мы должны взять передышку от дурных
Я склонилась, чтобы втянуть дорожку кокса передо мной.
— Брент сегодня выглядит соблазнительно, не так ли? — спросила я Саванну, или Сав, как я ее называю, когда поднимала голову и вытирала нос.
Саванна оторвала свои стеклянные глаза от кетамина, ее голова моталась из стороны в сторону.
— Да, — она лениво глотала слова, — сегодня он выглядит горячо.
Ее стеклянные глаза на мгновение оживились, но лишь слегка.
— А что?
— Решаю, стоит ли поприветствовать его.
Я гадко улыбаюсь своей псевдо-лучшей подруге, и она отвечает мне блуждающей улыбкой.
— Ты такая сучка, — поддразнила она, покалывая мою загорелую ногу своим идеально наманикюренным ногтем, — Али никогда не простит тебя за это.
— О, она простит, — сказала я, поднимаясь и поправляя свою юбку-карандаш.
Я никогда не носила очень открытых вещей, потому что мой отец просто убил бы меня, но тем не менее это не мешало мне выбирать вещи, от которых у парней текли слюнки. Все, что я выбирала было максимально облегающим, потому что мое тело было создано для этого и потому что это
— Откуда ты знаешь? — спросила Сав, качая головой назад и вперед на спинке кожаного дивана в кабинете своего отца.
Никому не позволялось входить в эту комнату, независимо от того проходила вечеринка или нет, но нам было все равно. Родители Сав уехали в Италию, поддавшись внезапному порыву, и оставили дом на выходные в качестве нашей «Норы», как мы ее прозвали.
«Нора» была кодовым названием для любого места, где бы мы ни захотели «отсидеться» на выходных. Компания моих друзей, не побоюсь прозвучать пафосно, была богата. И это еще мягко сказано. Мы были отвратительны, когда поддразнивали друг друга в двусмысленном, да и в любом другом значении этого слова.
Чей-то дом был всегда открыт на выходные, потому что наши родители часто путешествовали, особенно мои. Фактически почти каждые вторые выходные вечеринка проходила у меня дома. Но я правила балом отнюдь не поэтому. И даже не потому, что я была самой богатой. Мой отец был только четвертым в этом списке. Нет, я правила, потому что была самой горячей.
Как вы уже заметили, я одна из самых красивых девушек. На самом деле это звучит ужасно эксцентрично, и мне следовало бы вам все объяснить, но тем не менее, — это правда. Я прекрасна, и это никак не связано с моим завышенным чувством собственного достоинства, хотя и это играло значительную роль.
Это просто очевидно, когда я смотрю на себя в зеркало. Но более очевидно это становится, когда я вижу, как другие люди относятся ко мне. Я управляю этим курятником, потому что я самая желанная для всех парней, и
— Откуда ты
Это заставило мою кровь вскипеть.
— Перестань, Сав, — потребовала я. Она забыла, кем я являюсь, и мне следовало напомнить ей об этом.
— Прости, — сказала она застенчиво, немного погружаясь в себя.
— Я
— Поверь мне, — сказала она, тихо отвернувшись к стене, — они не рассматривают это как одолжение.
— Это из-за Брока, Сав? — Я раздражалась. — Господи, ты такое плаксивое отродье. Если он так легко изменил тебе, то он того не стоит. Рассматривай это как помощь.
— Да, наверно ты права, — признала она, но не звучала достаточно убежденной. — Ты спасла меня, Соф.
— Не стоит благодарности, Сав, — мило ответила я и похлопала ее по голове. — А сейчас я удаляюсь, чтобы найти Брента.
Я встала напротив зеркала, что висело над столом ее отца, и оглядела себя.
