Я неуверенно поцеловала его шею, прекрасно понимая, что, если бы он захотел, он мог бы отправить меня за решетку.
Я просто не могла попасть в тюрьму. Снова. Я уже была там однажды, когда умер Джерик, и судья сказала мне, если я снова появлюсь в зале суда, то мне конец. Это стоило того, чтобы рискнуть.
— Господи, — пробормотал он.
Я просунула пальцы в петлю его ремня и притянула парня ближе к себе. Он отчаянно схватил мое лицо и поцеловал так, словно умирал.
— Офицер Фрателли! — мы услышали крик, и он прервал поцелуй. — Фрателли!
— Я-я здесь наверху, — сказал Кейси, взволнованный. Он поправился и вытер губы.
— Освободи меня, — попросила я почти в панике.
— Я не могу, — сказал он.
— Конечно, ты можешь, Кейси. Сделай это, и я вознагражу тебя.
Он застонал, но посмотрел на меня виновато.
— Когда выберешься, найди меня, — сказал он тихо, поскольку другой офицер вошел в комнату.
— Я проверил остальные комнаты наверху, — сказал Кейси, как будто он не целовал меня только что. — Здесь только она.
— Прекрасно, — сказал старший офицер. Я думала, что он собирался уходить, но вместо этого зашел и исследовал ванную. — Что, черт возьми, это такое? — спросил он Кейси.
— Что? — спросил парень.
— Это, — сказал старший офицер, показывая на дозу кокса.
— Э-э, да, она пыталась принять дозу, когда я нашел ее, — сказал Кейси своему начальнику.
— Я запакую это, — сказал мужчина и махнул Кейси.
— Мне жаль, — сказал Кейси, когда мы вышли из комнаты. — Я должен был сказать ему. Он узнал бы, что я врал.
— Все хорошо, Кейси, — сказала я сладко. Я поцеловала его в губы, потом игриво прикусила его губу. — Это была бы лучшая поездка в твоей жизни, — прошептала я.
Его глаза расширились.
— Подожди, что? Мы все еще сможем увидеть друг друга, — В голосе Кейси слышались нотки отчаяния.
— Конечно сможем, — опять солгала я.
— Я не собирался говорить ему о наркотиках, — сказал он снова, его голос дрожал. — Я планировал предъявить только за вечеринку. Ты бы получила мелкий штраф.
— Я знаю, сладкий, — сказала ему, — но ты все же испортил дело.
Кейси вел меня вниз по вьющейся лестнице, и казалось будто время остановилось. Все мои друзья в наручниках смотрели на меня, пока я спускалась.
Я очаровательно улыбнулась им, и они почти сжались в моем присутствии. Я принесла кокаин, и моя улыбка дала им знать, что, если бы они сдали меня, они бы все пошли ко дну со мной. Если они завизжат как свиньи, я испорчу их жизни. В моем мире есть тонкая грань между другом и врагом.
Кейси посадил меня на заднее сиденье полицейской машины и пристегнул.
— Скажи мне, — тихо сказала я ему в ухо, — в чем именно меня обвиняют?
— Сержант, вероятно, обвинит тебя в употреблении наркотиков, но, если это твое первое нарушение, ты сможешь легко отделаться.
— А если нет?
— Что, нет? — спросил он, оглядываясь через плечо.
— Если это не первое мое нарушение.
— Черт. Если это не так, то я ничего не могу сделать для тебя.
— Ну, тогда я тоже не могу ничего для тебя сделать, — произнесла я холодно, весь пыл моего обольщения испарился, будто опустили в ведро с холодной водой или нажали на выключатель. Рот Кейси расширился, и, возможно, он понял, что им воспользовались. Я отвернулась от него, сделав свой ход.
Кейси сел на переднее сиденье, и я видела через зеркало заднего вида, что его лицо стало красным от унижения и очевидного разочарования в себе из-за того, что он поддался на мою игру. Он вставил ключ в замок зажигания и повез меня в участок.
Меня вызвали, привлекли к суду и обыскали. Я насмехалась над женщинами, которые должны были обыскать меня прежде, чем посадить в камеру. Быть раздетой какой-то женщиной не было тем, что я планировала на вечер. Они смотрели на меня свысока, зная в чем я обвинялась, будто они были чем-то лучше меня.
— Мое белье, вероятно, стоит больше, чем весь Ваш гардероб, — сказала я маленькой коренастой женщине, которая смотрела на меня с презрением.
Она смогла только покачать головой.
— Ну, это прекрасно подойдет к
Это заставило обеих женщин засмеяться. Я залезла в отвратительный комбинезон, и они повели меня в камеру.
В камере меня всю начало трясти. Хотя я привыкла к этой части. Я нюхала кокс только на выходных. В отличие от большинства других моих знакомых, у меня было достаточно самообладания, чтобы заниматься этим только на выходных. Этого было как раз достаточно, чтобы заглушить те паршивые недели, когда мои отец и мать забывали про меня.
Странно, но мои родители были единственными из тех, кого я знала, кто женился и все еще состоял в браке. Конечно, моя мама была на пятнадцать лет моложе отца, я уверена, что именно это и помогло сохраниться их браку, и еще тот факт, что она обладала потрясающей фигурой.
