Тщеславие (ЛП) полностью

Мы припарковались на специально отведенном для его автомобиля месте, и Спенсер заглушил двигатель. Он наклонился и положил свою руку чуть выше моего бедра. Все мое тело напряглось от осознания того, насколько горячими были его руки.

— Хорошие новости. Утром родители улетели в Африку на выходные.

Я закатила глаза.

— Как банально.

— Расскажи мне об этом.

Он вышел из машины и подошел к моей стороне, чтобы открыть дверь. Внезапно он поцеловал меня, и мой желудок сжался в момент моей минутной слабости, будто бы так и должно быть, хотя на самом деле я всегда избегала этого и создавала барьер вокруг себя. Тот самый рубеж, который позволял мне делать со всеми парнями то, что я хотела.

Он прервал поцелуй и взял мою руку, потом вытащил сумку.

— Кто еще ездит в Африку? — спросила я его, когда мы поднялись на крутой и лестничный проход.

— Мои родители?

Мы оба засмеялись.

— Я дал сегодня прислуге выходной, — упомянул он рассеянно, когда мы поднялись, отпуская мою руку и сумку, чтобы достать ключи из кармана.

Когда открылась дверь, он бросил мою сумку за порог. Парень поцеловал меня на ступеньке крыльца, и мы вошли, падая к белой оштукатуренной внешней стороне его дверного проема.

Мы резко натолкнулись на стену, что слегка отразилось в моей голове от такой силы. Ой. — Извини, — пробормотал он, но продолжил целовать меня. Я действовала через боль и отчаянно целовала его в ответ.

Он обнял меня за талию и поднял на руки, продолжая целовать. Спенсер прошел в фойе и захлопнул за собой дверь.

Парень начал расстегивать мою блузку и вытаскивать ее из моей юбки, ни разу не прерывая контакт. Он отбросил ее мне за спину. Я ощутила тяжесть в руках, а в сердце почувствовалась неразбериха. Это не работает! Почему это не работает?

Я удвоила свои усилия, и он принял это за побуждение снять юбку, медленно расстегивая боковую молнию.

— О, Боже, Софи, — воскликнул он, меня тошнило, — ты пахнешь невероятно.

Я проигнорировала его и свои ощущения и поцеловала его сильнее. Моя юбка упала к лодыжкам, и я вышла из нее, мы шли к дивану его родителей. Внезапно он остановился и отвел меня на расстояние вытянутой руки.

— Иисус, — прошипел он, втягивая воздух. Окинул взглядом мое тело и подавил дрожь. Я стояла перед ним, только в белье с подвязками и в туфлях на каблуках с ремешками на лодыжках. Он неторопливо приблизился ко мне, его руки пробежались по моим волосам, затем опустились на плечи и спину, после охватывая мою задницу. — Ты гораздо красивее, чем я мог бы себе представить, Прайс.

— Спасибо, — сказала я, желая только убежать.

Разберись с этим, Софи. Ты немного невменяема от вашей игры.

Он томно поцеловал меня от шеи до подбородка и вдоль челюсти.

— Ты пахнешь, как, — он вдохнул, — вишневая кора и миндаль.

— Это мой шампунь.

— Я люблю его, — сказал он мне.

Он уложил меня на кожаный диван, ближайший к камину, утреннее солнце струилось из, казалось бы, невозможных углов. Это было красиво. Слишком красиво. Я почувствовала себя еще хуже.

Не понимая, что говорю это вслух, я прошептала:

— Очень светло.

— Мы можем пойти в мою спальню, — сказал он. — Там темнее.

— Пожалуйста, — я чувствовала себя доведенной до отчаянья.

Он подхватил меня, просунув одну руку под колени, а другую под спину.

Спенсер принес меня в свою комнату и положил на темные простыни. В комнате были жалюзи и темные шторы, сдерживавшие каждый дюйм света.

— Лучше? — спросил он.

— Намного, — ответила я.

— Так на чем мы остановились?

Он переполз на меня и лихорадочно поцеловал, его руки бродили по моему телу. Он лежал на мне, его рука взяла мое колено, перенося его себе на талию.

В этот момент я сломалась. Не знаю, почему я сделала это, о чем думала, почему мой обычно крепкий барьер оказался таким слабым, но молчаливая слеза начала катиться по моему лицу, и Спенсер отстранился.

— Софи? Ты плачешь?

— Нет, — настаивала я, ударяя по лицу в темноте и надеясь, что он не видит меня. Как унизительно.

Я никогда не плакала перед кем-либо. Никогда.

— О, Соф, — он успокаивал. — Ты плачешь.

— Мне очень жаль, — сказала я, нажимая на его плечи, чтобы убежать.

— Подожди, — сказал он, притягивая обратно к себе в объятия. — Останься со мной на секунду. Он снова лег, прижимая меня к себе, приглаживая мои волосы за ухо.

— Мы не обязаны делать это, Соф.

Я ждала этого, но он не отказывался от своих слов. Вместо этого он продолжал.

— Ты забыла, что я знаю тебя с детства.

Я не смогла удержаться от смеха при воспоминании более простого времени, когда Спенсер и я хихикали и играли в саду у моего дома.

— Ты думаешь о наших играх.

Я кивнула возле его груди.

— Я все еще сожалею, — проскрипела я снова.

— Знаешь, я собираюсь кое в чем тебе признаться, — сказал он, игнорируя меня, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я хотел тебя с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что я могу хотеть кого-то.

Мое тело напряглось около его, но он только прижался ко мне сильнее.

— Тсс, остановись. Послушай меня.