Тщеславие (ЛП) полностью

— Спокойной ночи, Соф, — ухмыльнулся он, снова используя это прозвище и направляясь в свою хижину.

— Спокойной ночи, Ян. — ответила я.

Он обернулся и расплылся в улыбке, сверкнув зубами.

Я не устала, так что решила помочь женщинам искупать всех девочек. Болтовня женщин заставила меня улыбнуться, так как я подошла к общим душевым.

Семь кабинок выстроились вдоль стен вместе с семью душевыми лейками со скудной пластиковой загородкой. Они всегда купали детей первыми, и любая из девушек могла как следует мыться, сказав таким образом как вести себя. Женщина только присматривала. Я присоединилась к стороне Карины и Кейт. Они смеялись над чем-то, когда я подошла к ним.

— Что такого забавного? — спросила я.

— О, ничего, — объяснила Карина. — Итак, ты научилась стрелять, да? — колко спросила она.

— Да, — я уставилась на плиточный пол.

— Я рада.

Я резко подняла голову.

— Да, рада. Каждый подросток здесь должен уметь это. Хотя мне бы хотелось, чтобы меня проинформировали.

— Мне так жаль, Карина, — начала я, но она прервала меня, обняв.

— Перестань. Я знаю, что ты сожалеешь. — Она поцеловала меня в макушку, и я почувствовала себя такой любимой.

— Карина? — спросила я спустя несколько минут молчания.

— Хм? Минутку. Кристин! Нет, дорогая, — сказала она, останавливая Кристин, чтобы она не обрызгала Кейт. Кристин нахмурилась. — Извини. Что, любимая?

— О, мне просто кое-что было любопытно.

— Что такое? — спросила она, снова отвлекаясь на Кристин.

— Почему Динган так интересуется, когда я пойду мыться? Я подумала, может ты знаешь.

Ее ответ шокировал меня.

— Он убирает жуков для тебя. Он слышал, что ты говорила о том, как ненавидишь их, — заметила она рассеянно. — Прости, дорогая, — продолжила она, направляясь к Кристин.

Я ушла в изумлении, все еще не веря в это. Но он же ненавидит меня. Он привлекает меня, это очевидно, но обо мне он не волнуется.

Я выскочила наружу и срезала путь к душевым, небольшой наружный фонарь освещал их в середине нашей самодельной деревни. Когда я обогнула угол, я посветила фонариком, который прихватила с собой, в одну из ближайших кабинок. Насекомые. Всюду. Деревянные стены были покрыты ими. Я едва могла поверить своим глазам. Каждый дюйм, казалось, был заражен. Я случайно уронила фонарик и наклонилась поднять его. Это означало, что он вставал каждое утро намного раньше и выметал их. Почему он это делал?

— Ты нравишься ему, болванка, — громко сказала я.

Уголки моих губ дернулись, и я остановилась. Я практически побежала к нашим хижинам, но едва остановила себя от того, чтобы постучать кулаком по едва заметной двери Яна. Моя рука опустилась на бок.

Я не решилась предъявлять ему доказательства. Если бы он хотел, чтобы я знала, что он делает, он бы сказал. Мои зубы не могли бороться с улыбкой, приклеившейся на моем лице. Пора спать.

Это был лучший сон, который у меня был с тех пор, как я приехала. Я проснулась рано, взяла свой ковшик для душа и пошла по холодному утреннему воздуху к деревянным кабинкам и пристально посмотрела внутрь.

Чисто.

Я осмотрела участок вокруг и заметила испачканную спину Яна на другой стороне баобаба. Он поднял голову, как если бы почувствовал мой взгляд, разглядывающий ландшафт вокруг него.

Его глаза поймали мои и утреннее солнце отразило его ярко-голубые глаза, делая их еще более яркими. Я наклонила голову в его направлении, и он едва заметно кивнул в ответ. Порхание бабочек заполнило мой пустой желудок.

Я приняла душ, даже не замечая, какая холодная вода была этим утром, что я делала каждое утро. Когда я оделась в своей комнате и начала заплетать волосы, мои руки стали неуклюжими и нервными.

Я была так ошарашена. Я не могла поверить, что вела себя соответственно тому, кем я была. Я — королева контроля. Королева очарования. Старое прозвище закралось в мое сознание, и я уронила руки, изучая себя в зеркале. Предыдущее головокружительное ощущение, в котором я была так счастлива, наслаждаясь моментом, до того, как сейчас ощутила ужас.

Я поняла, что не заслуживаю Яна. Воспоминания про отвратительные вещи, которые я совершала дома, убивают чудесных бабочек и их место заполняет отвращение. Я придаю силы свои рукам, сопротивляясь ощущению, поглотившему меня как черная дыра, и заканчиваю прическу.

Стук Карины в мою дверь напомнил мне, что я здесь, чтобы работать.

— Софи, дорогая моя, ты одета?

— Да, — сказала я, открывая для нее дверь. Ее лицо было белее мела.

— Что случилось? — спросила я, мой желудок упал вниз.

— У Марси корь.

— Корь? Как? Я не понимаю.

— Медсестра подтвердила это вчера вечером. Она будет жить, я уверена, но молодежь, никому из них не делали прививки, и двое из них уже лежат с лихорадкой, — объясняла Карина, заламывая себе руки.

— Почему они не вакцинированы?

— У нас недостаточно ресурсов.