Я закрыла глаза и позволила одурманивающим, ленивым ощущениям от его прикосновения протиснуться через мои конечности, успокаивая их до состояния оцепенения. Это было такое опьяняющее, дерзкое чувство. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули ярко-розовым румянцем. Мое тело заполняла теплота каждый раз, когда кончик его пальца находил сгиб моего пальца и снова, когда он подушечкой дотягивался до моего безымянного пальца. Он так медленно рассеивал эту теплоту, словно растягивая время и относился к нему так, будто его ничего не волнует в мире… за исключением меня.
Моя грудная клетка расширилась от чего-то, что я не смогла всецело распознать, но я все равно позволила этому пропитать мою душу и сердце, потому что это было лучшее чувство, которое я когда-либо испытывала, и я отдала бы любые деньги, чтобы это продолжалось.
Мы неожиданно вздрогнули, когда услышали кашель одного из детей в спальне Карины, и оба вскочили, готовые помочь им.
Карина нежно посмотрела на нас и улыбнулась.
— Я подойду. Ложитесь обратно, — доброжелательно сказала она.
Когда она покинула комнату, Мандиса последовала за ней. Ян сел передо мной, но приблизил лицо ко мне, и я посмотрела на него иначе, чем смотрела предыдущей ночью.
Моя рука поднялась к его лицу и пальцы обрисовали массивный подбородок, приблизились к высокой скуле и поднялись к виску. Я передвинула большой палец вниз по его переносице и на верхнюю губу. Его нижняя губа поймала кусочек, и он ненадолго был сжат его идеальными зубами. Я прижала обе ладони к его щекам и смотрела в его глаза, когда он поднял руки и протянул пальцы через волосы у меня на висках, зажимая их в руках. Он держал их так, пристально глядя в ответ.
Мы услышали, как Карина направляется к двери, и я могла сказать, что мы оба неохотно перестали касаться друг друга. Кожа к коже ощущалась так правильно, очень, очень правильно. Наши руки мягко упали, но влечение положить их назад было таким невыносимым. Мы оба на мгновение застыли, напряженно всматриваясь, затем Ян без единого слова прошел мимо меня к комнате Карины, здороваясь с ней у двери ее спальни.
— Доброе утро, Дин, — сказала она ему.
Он поцеловал ее в щеку.
— Доброе утро, Карина, — он прошел мимо нее в спальню, возможно для того, чтобы проверить кашлял ли кто-нибудь, и ко мне подошла Карина.
— Доброе утро, любимая, — произнесла она, крепко обнимая меня.
— Доброе утро.
— Я знаю о джипе Дина.
У меня сжимается желудок.
— О, а, насчет этого…
— Все хорошо. — Ответила она, отбрасывая мои волосы. — Я благодарна, что вы решили подождать прежде, чем рассказать мне. Не думаю, что смогла бы со всем этим справиться, — она нежно улыбнулась и поцеловала меня в щеку.
— Как дети? — поинтересовалась я.
— Чудесным образом им стало лучше, — заявила она, подмигнув.
Я не могла сдержать улыбку, возникшую у меня на лице, не то, чтобы я хотела.
— Какое облегчение, — вздохнула я, откидываясь на спинку дивана.
— Я так благодарна, — сказала она, ее глаза блестели.
— Я тоже, — сказала я ей, поглаживая ее натруженную руку, лежавшую на подлокотнике, — я крайне признательна, — сказала я тихо, но фраза значила гораздо больше, чем подразумевалось.
В течение следующих нескольких дней жизнь в Масего вернулась в норму, наши запасы были пополнены, дети полны энергии и уроки возобновились. Ян и я не спали два дня, но мы вернулись к своего рода рутине, что помогало оставаться отдохнувшими.
Ежедневно мы проверяли на наличие следов местность, охватывающую источник питьевой воды и небольшой участок с деревьями недалеко от того места, где Ян учил меня как обращаться с оружием. Нам везло, мы ничего не находили. Мы каждый день убеждались все больше, что тот, кто бы он ни был, кто приходил раньше, был проездом.
Ян и я флиртовали при каждом удобном случае, осторожно, не привлекая к себе внимания, и это было нетрудно. Я обнаружила за эти несколько дней, что мое сердце ощущается наполненным, и я влюбляюсь в него.
Каждый раз, когда я подходила к двери, он заранее обгонял и обязательно был там, чтобы открыть ее для меня. Каждый раз, при малейшем напоминании, что мне жарко, он был там с прохладой. Если мне было холодно, он обнимал меня. Если я устала, он был там, чтобы опереться на него. Он был милым и внимательным, но не подавлял меня.
Он был проницательным.
Однажды он сказал, насколько сильной он меня считает и, как он думал, что я могу сделать все что угодно, как он помог мне, потому что ему захотелось, потому что он был чистым эгоистом, сказал он. Он доказал, что постоянно позволяет мне решить, когда и где я в нем нуждалась.
Я осваивала язык и становилось легче с каждым днем.
— Суббота! — Карина перекричала гул от болтовни детей за завтраком как-то утром, и они все зааплодировали в ответ.
— Они восхитительны, — сказала я Яну, и он рассмеялся.
— У меня для вас особенный сюрприз! — сообщила она им.
— Что это? — спросил Ян у меня, подтолкнув своим плечом мое.
Я покачала головой.
— Понятия не имею.
— Становится теплее! — Аплодисменты. — Так что мы едем плавать на наше любимое место. Аплодисменты стали громче.