Тщеславие (ЛП) полностью

— Вы, — сказал здоровенный охранник с рыжими волосами, указывая на одинокого мужчину. — Ваше слушание было перенесено. Вы должны быть в Зале Суда «С» сейчас.

Конечно.

— О, очень жаль, — сказал мужчина.

Он встал и ухмыльнулся мне.

Мне хотелось блевать от бабочек, которые кружили в моем животе. Беспокойство. Это можно было видеть в его глазах. Сильное напряжение, казалось, переполняло стены. Оно ползало по моему телу и тяжело расположилось в моем сердце.

Пэмбрук позвал меня к своему столу и посадил в кожаное вращающееся кресло. Кожа животного терлась об мою кожу, холодная и жесткая на ощупь. Громоздкий вес беспокойства в комнате воцарился во мне с законченностью, которая душила.

— Всем встать, — сказал судебный пристав, отвлекая меня от своих мыслей. Я подняла голову как раз в тот момент, когда Рейнхольд зашел в зал. Обречена. — Слушается дело, председатель почетный судья Френсис Рейнхольд.

Судья Рейнхольд отказывался смотреть на меня.

— Что сегодня на реестр, Сэм? — спросил он судебного пристава.

Он имел в виду «плаху». Рейнхольд знал.

— Ваша Честь, сегодняшний случай — Прайс из Лос-Анджелеса.

Рейнхольд наконец посмотрел на меня с отсутствующим выражением, но его глаза вычисляли, измеряли, оценивали.

— Вы готовы? — спросил Рейнхольд моего адвоката и прокурора.

— Да, Ваша Честь, — сказал Пэмбрук.

Прокурор кивнула головой, сказав только «Да».

В этот момент дверь заскрипела, и в зал суда вошли три человека, я бы многое отдала ради того, чтобы они не приходили. Мои родители прошли, чтобы сесть на скамью, на которой я сидела минутой раньше, создавая впечатление, что им нужно быть в каком-то другом месте, где они были действительно необходимы. Но настоящим приколом, казалось, был офицер Кейси во всем своем молодом, привлекательном великолепии, и его выражение лица говорило красноречивее всяких слов ненависти, похоти, гнева и желания.

Я посмотрела на него беглым взглядом и получила в ответ жесткую улыбку. Продолжая смотреть на него, я незаметно наклонилась в его направлении, слегка коснулась кончиком языка верхней части зубов, улыбнулась и подмигнула без особых усилий. Это поразило его, и его собственная улыбка дрогнула, заикнулась и упала с его лица.

— Я так понимаю, договоренность была достигнута? — спросил Рейнхольд адвокатов.

Договоренность?

— Да, Ваша Честь, — сказали юристы в унисон.

— Мисс Прайс, пожалуйста, встаньте, — приказал он.

Я подчинилась, мое стучащее сердце требовало успокоиться, и встала с кресла.

— Я обещал Вам, что в следующий раз, когда увижу Вас в своем зале суда, Вы так легко не отделаетесь, и вот Вы здесь. Теперь, я согласился с этой сделкой о признании вины только потому, что я думаю, это научит Вас ценностям жизни гораздо лучше, чем любое количество заключений, реабилитации и общественных работ.

Я положила руки друг на друга, чтобы унять дрожь. И не осмелилась злить Рейнхольда еще больше, спрашивая, о какой сделке он говорит. Вместо этого я уставилась на Пэмбрука, который стоял рядом со мной, но он не взглянул на меня. Я снова повернулась к Рейнхольду.

— Софи Прайс, — сказал он наконец, заставляя мой желудок сжаться. Мои глаза крепко зажмурились в ожидании. — Таким образом, Вы приговорены к шести месяцам в Масего. — И с этим, Рейнхольд ударил молотком, отправив ледяную дрожь по моему телу.

Я продолжала стоять, разинув рот, оставшиеся люди в зале встали, когда вышел Рейнхольд.

И как-то так это закончилось.

Когда в комнате никого не осталось, я повернулась, чтобы найти своих родителей, но они уже собрались уходить. Мой отец едва поприветствовал меня кивком. Кейси слонялся около раскрытых дверей, и я повернулась к нему, интересуясь, чего он хотел.

Он наклонился ко мне. Я смогла только моргнуть.

— Удачи, принцесса.

Он ушел, тихо посмеиваясь.

Пэмбрук.

— Пэмми, что… — я закашлялась от чувства удушья в горле. — Что такое Масего?

Пэмбрук сел в кресло и собрал все, по-видимому, ненужные документы, которые он разложил на столе, перед небольшим приговором. Он занял свои руки и отказался встретиться со мной глазами.

— Масего — это детский дом в Уганде, принадлежащий моему очень дорогому другу. Тебе придется усердно работать, Софи. Я надеюсь, что ты не заставишь меня краснеть за тебя. Ты уезжаешь через неделю. Врач будет в доме твоих родителей завтра в три часа дня, чтобы назначить необходимые прививки. Будь там или подвернешься гневу судьи. Также здесь карточка, которую папа сделал тебе, чтобы ты купила необходимое. Купи прочные шорты, ботинки и подобные вещи для сурового угандского климата.

В заключение он посмотрел на меня и глубоко вздохнул.

— Я рисковал собой ради тебя, Софи. Я не делал это ни для кого другого. Тебе нужна тяжелая доза реальности и Чарльз в состоянии тебе это обеспечить.

— Ты хочешь изменить меня, Пэмми?

— Ты должна измениться и как можно скорее, или потеряешь возможность измениться.

— Ничто не может помешать мне становиться тем, кем я уже стала, — сказала я, впервые была откровенной с самой собой.