Тщеславие (ЛП) полностью

— Не думайте об этом, — огрызнулась я и прочистила горло. — Простите, — сказала я ему, и поспешно схватила свои сумки, прежде чем пойти по коридору к тому, что я приняла за главный вход.

Я старалась не думать о том, что пятьдесят долларов значили для этого мальчика и его семьи.

Я также старалась не думать о глупых браслетах, завязанных вокруг моего запястья, которые стоили пятьсот баксов.

Я остановилась там, где стояла и собравшись с мыслями, вспомнила про блокнот и достала его из пакета. Я листала страницы и искала имя, которое Пэмбрук велел мне не забыть, но я все-таки забыла, потому что это было такое необычное имя.

— Динган, — я повторила вслух. — Что это за имя такое?

— Это Дин-Джон-E, — вмешался глубокий голос, и моя голова резко поднялась.

Пораженная. Онемевшая.

Глубокое, пробивающее ощущение накрыло мое тело целиком, и я практически упала на колени от сильного впечатления. Мое дыхание стало затрудненным, и я боролась за ясную голову. Ароматное, обжигающее, но невероятное, приводящее в восторг ощущение проскользнуло по моему телу. Опьяняющая, приятная дымка опустилась надо мной и ним… Испепелила. Так.

Хорошо. Это было ощущение осознания. Я стояла там, наслаждаясь впечатлениями.

Я помню Сара Прингл рассказала мне однажды о мальчике, которого она встретила во время отпуска в Европе. То, как она описала его заставило меня усомниться в ее вменяемости.

— Я не могу описать его, Софи, — сказала она, накрывая руками щеки в отчаянии. — Похоже, что все мое тело сразу же поняло, что он был моим, а я его.

— Ужасно примитивно с твоей стороны признать это, Сара, — усмехнулась я, заставляя всех вокруг рассмеяться.

Но сейчас я поняла, что она имела в виду. Сейчас я поняла, что она пыталась передать мне.

Парень, стоящий передо мной, был на грани становления мужчиной. Подтянутый, худые мышцы, узкий в тех местах, где нужно быть парню и широкий, где надо.

Я никогда не знала человека, который мог бы так привлечь другого человека, особенно совершенно незнакомого. Его лицо пленило меня, лишив возможности говорить. Я почувствовала, как моя грудь захватила воздух, но была не в силах разместить свое лихорадочное требование, так что я тупо подавила частое дыхание, как собака после бодрой пробежки.

Он склонился надо мной, руки засунуты в передние карманы джинс, туго натягивая ткань его рубашки прямо на мускулах рук и плеч и отправляя меня глубже в прямую одержимость. Я сглотнула недостаток воздуха и изучила его. Он был полной противоположностью тому образу, к которому, по моему мнению, меня тянуло.

Прямые черные волосы до подбородка, но убранные за ушами, небесно-голубые глаза странно пялились на меня, его полная нижняя губа отделилась от верхней в вопросе. Он смотрел на меня правильным с римским носом, а его квадратная челюсть была плотно сжата.

— Ты та, кого они называют Софи? — спросил он сухо, мне казалось уже раздраженно.

— Да.

— Я Динган, — его сильный акцент повторился.

Когда он говорил, мои глаза закатывались к затылку. Его глубокий, шелковистый голос омывал меня как теплая вода в прохладный день, и я охотно наклонилась ближе к нему. Близость была похожа на топливо к моему и так уже вышедшему из-под контроля пламени. Я отстранилась от него, чтобы собрать остатки разумных мыслей и покачала головой.

— Но ты белый, — я ляпнула глупость, от чего мне захотелось уползти под что-нибудь.

— Ты невероятно проницательна, — сказал он.

— Простите, я-я просто ждала африканца, — пробормотала я.

— Меня зовут Ян. Динган — прозвище, но я африканец. Мои предки переехали из Англии в Южную Африку в семнадцатом веке, — объяснил он, хотя казался раздраженным, как будто я не заслуживала такой вежливости.

Его акцент звучал как сочетание официального английского, австралийского и немецкого. Только так я смогла описать его. Я никогда не слышала такого сочетания. Оно было таким невероятно красивым и уникальным.

Каждый просмотренный мною фильм, который характеризовал Южно-Африканский акцент полностью искажал его. Слушать его было как слушать бархат.

— О, — произнесла я вежливо. — Что, что значит Динган? — пролепетала я, все еще не способная отвести взгляда от его лица.

— Не забивай голову, — сказал он, по-видимому, больше не потакая мне и наклоняясь, чтобы поднять чемодан, который, как я только что поняла, уронила.

— Я могу взять его, — сказала я глупо, достигая пола. Да что со мной такое? Я поражаю мужчин. Не наоборот!

— Я уже взял их. Иди за мной, — приказал он, вставая в полный рост.

Я стерпела неловкие пять минут потери здравомыслия и пошла за ним, как кроткая мышь. Я не чувствовала себя, не чувствовала себя Софи Прайс. Очнись, Софи.

Я подняла голову, вспомнив, кем я, черт возьми, была и стала следить за каждым шагом. Мы шли на ровне, и я могла сказать, что это удивило его, судя по тому, что он посматривал на меня уголком глаз. Я была беспристрастна. Выкуси, Динган.

Он привел нас к белому потрепанному джипу и, чуть заметно сопротивляясь, я остановилась.