Синтия пыталась молиться за душу, отошедшую в иной мир, за покой и божью благодать для усопшей, но вместо этого она стала молиться за Роберта.
– Я хочу принести ему счастье, – молилась она. – Помоги, помоги мне в этом!
Она поднялась, ничего не различая от слез, и Роберт взял ее под руку и вывел из спальни, закрыв за собой дверь.
В коридоре ждала Зелли, она горько плакала, глаза покраснели и опухли. Роберт погладил ее по плечу, стараясь утешить, и в молчании он и Синтия прошли через коридор, закрыв за собою дверь в Южное крыло.
Они вернулись в библиотеку, и Синтия знала – настал час, когда ей будут доверены все тайны. Синтия опустилась на широкий, выложенный подушками подоконник. Роберт стоял рядом, руки в карманах, взгляд устремлен вдаль. Немного погодя он заговорил:
– Мне нужно очень многое вам поведать, но трудно решить, с чего начать. Я отвел вас наверх, и вы видели мою мать, я хотел, чтобы вы простились с нею. Единственной женщиной в моей жизни, которую я любил, кроме вас.
– Сколько времени она пробыла здесь, Роберт? Почему я ни разу ее не видела?
– Жаль, конечно, что я вам не открыл своей тайны. Но я боялся. То, что моя мать здесь, не должно было быть известно никому.
– Но отчего?
– Считалось, что она давно умерла, – ответил Роберт.
Синтия смотрела на него пораженная, и на мгновение он заглянул ей в глаза.
– Я расскажу, ничего не скрывая, – начал он. – Моя мать была женщиной, любившей жизнь и житейские радости. Она любила мужчин, они любили ее. Она могла бы показаться кому-то избалованной, но мы любим людей не такими, какими они должны быть, а такими, как есть.
Синтия встрепенулась. Совсем недавно она сделала для себя такой же вывод, но она не стала перебивать Роберта.
– Она была замужем четыре раза, четвертый брак был роковой ошибкой. Ее прежние мужья были джентльменами, а этот – мерзавец, человек низкого происхождения, необузданных страстей, ревнивый до безумия. Он прогнал меня от матери. Мы с ней всегда жили вместе, много лет, в ладу и согласии. Но он был слишком ревнив, чтобы выносить ее привязанность ко мне. Он разлучил ее с друзьями, с привычным образом жизни. Он увез ее в Мексику, там у него было свое дело, и там он чуть не довел жену до сумасшествия своими дикими страстями, сценами из-за любого пустяка. Мама была уже немолода, не могла похвалиться здоровьем. Она серьезно заболела, тем не менее этот безумец не давал ей покоя. Наконец она написала мне письмо с отчаянной просьбой помочь, и я тотчас отправился в Мексику, но опоздал.
В день моего приезда у нее с мужем случилась кошмарная сцена из-за какой-то ерунды. Не в силах больше терпеть, доведенная до крайности, она схватила стилет, которым разрезала книги, и нанесла мужу удар в горло. Он умер через два часа после того, как я приехал.
Я решил, что есть только один выход – тайком увезти мать из Мексики. Она совершенно потеряла рассудок, и ей даже не угрожал суд за убийство, но ее наверняка упрятали бы в сумасшедший дом – а подобные заведения в Мексике отнюдь не из приятных! Я сумел ее увезти, но, к несчастью, муж ее был американским гражданином.
Полиция занялась весьма неприятным расследованием. По счастью, я смог одолжить у друзей, а потом и выкупить яхту, мы сбежали в Вест-Индию, оттуда я увез ее в Европу.
Я переменил фамилию. Прослышав о «Березах», купил их, как вам известно. Поселился здесь в надежде начать новую жизнь, где матушка сможет найти мир и покой.
К сожалению, она была неизлечима. Зелли нежно о ней заботилась, и хоть мама не узнавала ни меня, ни других вокруг, ей было здесь лучше, чем в любом лечебном заведении.
На прошлой неделе к пей вдруг частично вернулась память, она вспомнила прошлое и наконец узнала меня.
– Рада за вас, – тихо молвила Синтия.
– И я был рад безмерно. Все эти последние недели мы проводили возле нее день и ночь. Зелли и я. Мы каждую минуту могли ей понадобиться, и еще мы боялись – вдруг она уйдет навсегда, не простившись с нами.
Дело к тому лее осложнилось, полиция занялась расследованием на этом берегу Атлантики. Думаю, виной тому Сара и ее длинный язык. Вы помните, Сара узнала меня. Она была знакома со мной до того, как я взял фамилию Шел форд.
– Значит, поэтому она получила от вас деньги! – воскликнула Сара.
Поэтому она их потребовала и во второй раз, – сказал Роберт, – и я ей отказал. Мне не правится Сара, и, по-моему, она не годится вам в подруги. Не стану отрицать, я заплатил ей за сведения о Питере Морроу, мне нужно было их получить, но меня не привлекает перспектива быть жертвой шантажа до конца дней со стороны особы, подобной Саре Иствуд. И потому, когда она на днях появилась здесь и вновь заявила, что ей нужны деньги, я дал ей лишь столько, сколько нужно на билет обратно до Лондона. Не жалейте ее, она того не стоит.
– И теперь вы уезжаете? – спросила Синтия, которую интересовала не Сара, а Роберт.
