– Я умру ровно через семь минут четыре и две пятых секунды после одиннадцати часов утра 11 декабря 1928 года в отдельной палате больницы Бельвю, – сказал он. – Я получу травму в автокатастрофе в двадцать две минуты четырнадцать и одну пятую секунды после девяти часов вечера предыдущего дня. У меня будут сломаны обе ноги, а позвоночник поврежден настолько серьезно, что мое выздоровление будет практически невозможным. Я не потеряю сознание и буду терпеть невыносимые мучения с момента несчастного случая и до тех пор, пока смерть милостиво не освободит меня от них.
Я фыркнул, изображая отвращение, но внутренне был потрясен. Такая уверенность в отношении времени и места происшествия и такое обилие деталей, касающихся травм, были поразительными. Более того, в его голосе звучала абсолютная убежденность.
– Ты стал дельфийским оракулом, способным предсказывать будущее? – спросил я с притворным сарказмом.
– Я могу предсказывать будущее, – просто ответил он.
– Как ты это делаешь? – спросил я, и на этот раз сарказм был искренним. – Ты пользуешься хрустальным шаром, хиромантией или игральными картами? Или ты пользуешься более простым методом – чаинками в чашке?
Он снова улыбнулся.
– Я не сумасшедший и не жертва суеверий, – ответил он. – Я верю в магию не больше, чем ты, но в то же время я спокойно и абсолютно серьёзно говорю тебе, что могу предсказывать будущее.
Я рассмеялся. Это было невежливо с моей стороны, но я ничего не мог с собой поделать. Все это было слишком абсурдно. Хозяин дома, однако, не обиделся.
– Твой смех – это просто от незнания, – сказал он бесцветным голосом. – Все это – чисто прикладная математика. Мы с Джернингемом разобрались в этом, или, скорее, он разобрался в этом с моей небольшой помощью, опираясь на некоторые чисто математические принципы. Как, по-твоему, я заработал свои деньги?
Я признался в своем неведении относительно его методов работы, и он продолжил.
– Я сделал это на фондовом рынке. Поскольку я мог с математической точностью предсказывать движение цен на любые акции, все, что мне было нужно – это немного денег для начала. Я увеличил свой первоначальный капитал, составлявший менее тысячи долларов, до двадцати миллионов, лишь раз понеся убытки. Это произошло из-за моей небрежности при проведении расчетов.
Его заявление произвело на меня должное впечатление. Независимо от того, как он это сделал, любой человек, способный совершить подвиг, о котором он говорил, заслуживал уважения.
– Ты можешь предсказывать и другие вещи? – спросил я.
– Я могу предсказать все, о чём у меня есть или может быть собрана необходимая информация, – ответил он.
– Можешь ли ты сказать мне, когда я умру?
Он вздрогнул, как будто я его ударил.
– Могу, – ответил он, – но я не настолько жесток, чтобы сделать это, не убедившись в том, что ты понимаешь, о чем просишь.
– Почему жесток? – спросил я. – Я действительно хотел бы знать. Я бы и не подумал волноваться, если бы у меня была такая информация. Мы все когда-нибудь умрем, и я думаю, было бы полезно знать, когда именно.
– Это глупость невежества, – с горечью сказал он. – Впрочем, я тебя не виню. Я и сам когда-то думал так же. Задумайся на минутку, о чем ты просишь. Я признаю, что мы понимаем, что все мы когда-нибудь умрем, но не осознаем в полной мере этого. Каждый человек с невозмутимым видом ожидает того времени, когда умрут его друзья или даже близкие, но он не может осознать факт собственной быстро приближающейся смерти. Смерть для каждого из нас кажется чем-то отдельным от нас самих. Мы не говорим об этом даже в мыслях, но каждый в глубине своего сознания воображает себя бессмертным и не осознает, что смерть, которая, как он знает, неизбежна для других, неизбежна и для него самого. Именно эта мысль, или, скорее, внутреннее убеждение в бессмертии, заставляет нас двигаться вперед. Подумай, если бы ты знал, что умрешь через девять дней, какой бы у тебя был интерес к жизни? Что бы ты решил сделать за девять дней?
– Я не собираюсь умирать через девять дней, – ответил я.
– Ты подтверждаешь мою точку зрения, – продолжил он. – Тысячи людей умрут в ближайшие девять дней; почему бы тебе не быть одним из них? Нет причин, по которым ты не сможешь это сделать, но ты отказываешься даже рассмотреть такую возможность. Твой ответ ничем не отличается от ответа, какой дал бы каждый из тысяч людей, которым предстоит умереть, даже те, кто уже находится на смертном одре по причине смертельной болезни.
– Если бы у меня была твоя способность предсказывать будущее, я бы жил вечно, – парировал я. – Например, ты умрешь в больнице Белвью утром 11 декабря. Если бы я был на твоём месте, вместо того чтобы ждать здесь, как овца на заклание, я был бы в Китае уже 10 декабря.
– Я не говорю, что умру в больнице Бельвю, если буду там, – сказал он. – Я сказал, что умру там. Я сотни раз проверял свои цифры и расчеты, и в них нет ни единой ошибки. Это правда, и, как выяснил Джернингем, нет способа избежать судьбы.