– Все это – явный абсурд, – воскликнул я. – Предсказание будущего может быть, в лучшем случае, лишь догадкой. Точное предсказание, на которое ты претендуешь, невозможно.
– Ты не сможешь достать белого кролика из шелкового цилиндра, – ответил он, – но это может сделать любой третьесортный фокусник. Невозможно услышать музыку, исполняемую на расстоянии тысячи миль, но каждый школьник со своим самодельным радиоприемником ежедневно совершает этот подвиг. Открытие, сделанное Бобом и мной – это всего лишь небольшой шаг вперед, очень небольшой шаг вперед по сравнению с обычными математическими и механическими знаниями, и это открытие может быть повторено любым человеком с мозгами Джернингема. Если такой человек не появится, проблема будет решена с помощью серии небольших шагов, медленно и кропотливо предпринимаемыми людьми с меньшим уровнем интеллекта. Развитие может занять несколько сотен лет, но рано или поздно оно наступит. Два важных шага в этом процессе уже сделаны и используются в повседневной жизни. Однако, думаю, мне лучше вернуться к началу и описать тебе весь путь.
Он откинулся на спинку кресла, закурил сигару и задумчиво стал изучать клубы дыма.
– Во время твоего последнего курса в колледже мы с Бобом Джернингемом довольно близко сдружились, – начал он, – но по-настоящему сблизились только на следующий год. Я занимался довольно продвинутой работой по трансцендентальным функциям, и это привело нас к сотрудничеству, поскольку некоторые из его работ были довольно тесно связаны с моими. Чем дольше и ближе я его узнавал, тем больше ценил качества его ума. Он, несомненно, был самым выдающимся человеком своего поколения. Эйнштейн – школьник по сравнению с Джернингемом. В дополнение к своим огромным математическим способностям, он обладал практическими способностями в области механики, близкими к гениальности.
По прошествии года мы стали ещё более близкими друзьями, и когда я окончил университет, он настоял, чтобы я остался в университете еще как минимум на два года и занимался исследовательской работой в области математики по некоторым проблемам чистой математики, которые он хотел решить. Я почти исчерпал свои средства, но у Джернингема, казалось, было полно денег, и он предложил взять на себя все расходы и платить мне довольно хорошую зарплату, если я буду работать над его проблемами. Он был достаточно добр, чтобы сказать, что, по его мнению, мои способности будут стоить того, что он потратит на меня. Короче говоря, я остался.
Я не очень много узнал о конкретной проблеме, над которой он работал, но кое-что из того, что он дал мне для проработки, было весьма настораживающим. Он собирал и каталогизировал массу данных, на основе которых строил кривые и производил расчеты, обычно в полярных координатах, и предоставлял мне разбираться с ними. Иногда мне требовалось три месяца, чтобы получить нужную ему кривую. Когда я заканчивал работу, он проверял ее в течение нескольких минут и иногда указывал пальцем на ошибку, для исправления которой требовался ещё месяц тщательных проверок и пересчетов.
Я потратил два года на подобную математическую халтуру, прежде чем он счел нужным допустить меня к объекту своих исследований. Это был не что иное, как инструмент, позволявший ему вычислять и предсказывать будущие события.
– Такой идеи было бы достаточно, чтобы доказать мне, что он совсем рехнулся, – перебил я.
– Да? – сухо заметил Уоллес. – Ну, мне это не доказало ничего подобного. Это доказало мне просто величие и гениальность этого человека. Почему ты так уверен, что будущие события невозможно просчитать?
– Главным образом потому, что этого никогда не делалось.
– Это делалось очень много раз. Ты никогда не слышал о предсказании затмений?
– Затмения легко предсказать, – возразил я. – Все, что необходимо, – это рассчитать движения определенных небесных тел, следующих определенным и хорошо известным законам. К тому же их не делает машина.
– Всё подчиняется определенным законам, хотя многие из них не очень хорошо известны, – ответил он, – и единственная причина, по которой затмения не предсказываются машиной, заключается в том, что они так редки, что было бы неэкономично заставлять робота выполнять эту работу. Что касается механических вычислений, то ты, конечно, прекрасно знаком с арифмометрами и другими видами механических калькуляторов. Еще тогда, когда ты учился в колледже, была известна и широко использовалась гораздо более сложная машина, чем предсказатель затмений. Я имею в виду анализатор гармоник.
– Это совершенно другое, – возразил я. – Анализатор гармоник ничего не предсказывает, он просто берет сложную кривую и разбивает ее на множество простых гармонических кривых, которые, объединяясь, образуют исходную кривую, загруженную в него.