— Вот наиболее полный и уточненный список практикующих экстрасенсов. Это по Москве и области. Получено в Минздраве. Как мне сказали, большая часть из них — откровенные шарлатаны. Я попросил назвать самых серьезных, но отказались, сказали, критериев нету, и потому все очень субъективно…
Савушкин схватил листки и тут же поехал к профессору Осмоловскому. Никита отметил, что Павел Григорьевич выглядел лучше. Он пригласил гостя в комнату, тут же прикрыл газетой две фотографии на столе. Но Савушкин успел заметить: это были фотопортреты профессора, причем склеенные из вертикальных половинок.
— И мою фамилию не забыли, — сказал то ли удовлетворенно, то ли иронично Осмоловский и стал вслух читать фамилии: — Абиссинец Ю.Ю., Астрогольд Р.О., Бэгбьюлатто С.С… Знакомые имена… Влевако, Гадаускас, Гриш-Кинг, Кассио, Лордкипанидзе, Оч-Умнов, Самойлович, Уфимцев… Этих не знаю. Сколько их тут — около ста? И еще больше неучтенных. Все шарлатаны… Вы, Никита, испытываете мое мужество? Я готов помочь, тем более после особых обстоятельств у меня нет более злого и лютого врага…
Он попросил Никиту принести ему из кухни горячего чаю и оставить его в комнате одного.
Савушкин скучал на кухне, и в который раз сомнения мучили его: не зря ли он теряет время со старым чудаком, у которого, возможно, «поехала крыша», а его злой посетитель никакого отношения к делу не имеет. Ведь Павел Григорьевич даже не смог толком описать пришельца…
Наконец Осмоловский позвал его, Никита сел в кресло.
— Он очень чувствителен к внешним воздействиям. Тем более сейчас, когда у него пик жизни. Дальше будет спад. Я не могу вам назвать точно фамилию. Не исключено, что его вообще нет в этом списке. Но по биоэнергетике я бы отметил вот этих: Кассио, Лордкипанидзе, Самойлович… Еще Гадаускас. Пожалуй, все… Но еще раз повторю: я не уверен, гарантии не даю…
Сообщение о покушении на сотрудницу банка «Южный» Савушкин услышал в машине по рации. Дежурная волна ГУВД сообщила, что стрелявший скрылся с места преступления на светло-коричневых «жигулях». Фамилии женщины не назвали, но Никита чутьем понял, что это все тот же сериал. Он развернулся и поехал к банку: в нем работала Воронина — бывшая первая красавица класса.
Когда он подъехал, ее уже увезли, лишь алые капли крови на асфальте свидетельствовали о трагедии. Никита увидел коллег из местного ОВД, они узнали его, молча пожали друг другу руки.
— Воронина? — спросил он.
— Вы ее знаете? — удивился капитан. Он записывал показания девушки, она плакала и говорила, что по жизни Ирке всегда не везло.
От офицера Савушкин узнал, что неизвестный предварительно позвонил по телефону, и Воронина поспешно спустилась на улицу. Там ее обстрелял неизвестный, открыв огонь из машины. Это были все те же светло-коричневые «жигули».
Две пули задели легкое и раздробили ключицу. Ираиду увезли в Боткинскую больницу. Никита отправил туда Кошкина, ждать, когда она придет в себя и сможет хоть что-то сказать. «Наверное, страдает, что убийца попортил ее белоснежную кожу, — подумал Никита. — Повезло, а ведь могла пополнить “скульптурную композицию”. А он явно выдохся, стал делать промахи…»
Савушкин дождался звонка Кошкина, тут же отправился в больницу. Носатый хирург разрешил встречу не больше чем на пять минут. Ираида подавленно улыбалась, смущенно подтянула до подбородка простыню, еле слышно вздохнула. Наверное, она боялась, что ее могут дострелить. И Савушкин без предисловий сказал, что возле дверей выставят охрану.
— Мне позвонил мужчина, назвался Аркашей Колессо, это мой одноклассник, — тихо стала рассказывать она. — Последний раз я видела его случайно лет десять назад, и мне трудно было определить — его ли это голос. Он сказал, что нужно срочно встретиться, ему угрожает опасность. Конечно, я не могла отказать… Я вышла, оглянулась, тут подъехала светло-коричневая машина, приоткрылось окошко, и я увидела человека с пистолетом…
— Вы запомнили номер машины, лицо нападавшего?
— Нет, когда в тебя стреляют, не до этого. И еще мне показалось, что этот бандит был в маске — страшное, мертвое лицо…
— Почему по вас стреляли? Должна быть причина! — настойчиво спросил Никита. В затылок недовольно сопел хирург.
— Не знаю! А почему мальчишек убивали? Вы должны разбираться, раз вы милиция, — неожиданно резко ответила Ираида.
Никита понял, что разговор окончен. Он пожелал быстрей выздороветь и вышел из палаты.
Никита стремительно шел по долгому коридору управления, а его мысли, догадки, предположения роем тянулись за ним, еле поспевая.
— Никита Алексеевич, к вам женщины! — объявил, осклабившись, Вьюжанин. — Я спрашивал, по какому вопросу, а они: хотим только к нему.
«Надо будет как-нибудь объявить ему строгач за похабные ухмылки», — мимоходом подумал Савушкин.
