Ход времени остановился для Ольги. Она не знала, день сейчас или ночь, какая погода на улице, не знала, приносят ли её многочисленные крики хоть какой-нибудь толк. Вконец выдохшись, она погрузилось в полузабытье, экономя силы, тщетно стараясь ослабить твёрдо сковавшие её руки верёвки.
Мучительно хотелось пить. Во рту стоял привкус крови и рвоты, хоть она и была уверена, что её не рвало. Тишина била по ушам, голова непрестанно пульсировала от тупой, ноющей боли. Ледяная поверхность пола становилась всё более невыносимой.
Находясь в полубессознательном состоянии, она старалась перенестись в своих мыслях как можно дальше отсюда. Вспоминала и анализировала свою жизнь, пытаясь обнаружить в ней радостные моменты и сконцентрироваться на них. Фантазировала о будущем, стараясь абстрагироваться от текущей ужасной реальности. Предпринимала безуспешные попытки встать, пробовала ослабить путы на руках и ногах, передвигалась по-червячьи вокруг себя, тратя на это огромное количество сил, в поисках хоть чего-то, что смогло бы ей помочь. Но всё тщетно. Приходилось только ждать и надеяться.
Резкий, непривычный в вяжущей тишине звук заставил её отбросить своё забытье и тревожно вслушиваться. Это был звук открывающейся тяжёлой железной двери. Громко и уверенно хозяйничал ключ в замке, нисколько не стесняясь производимого им шума. Хотя, этот шум мог казаться именно громким шумом только Оле, давно свыкшейся с безразличным звоном тишины.
Чуть спустя, дверь громко захлопнулась, раздались щелчки закрывающихся задвижек. Сквозь тёмную повязку на глазах пробился включенный свет. Невидимый, страшный в своей неизвестности гость возник в Олиной темнице. По всему телу растекался страх, вызывавший предательски-трусливую дрожь. Сомнения, что это не реальность, а бессознательное наваждение, окончательно исчезли. Теперь в её темнице оказался кто-то ещё.
Раздались стремительные, тяжёлые шаги, приближавшиеся к девушке, от чего Оля непроизвольно сжалась, тщетно стараясь остаться незамеченной, понимая бессмысленность своего движения. Она была как на ладони у своего пленителя. Оля вздрогнула и взвизгнула, когда её взяли за плечо и грубо, резко дёрнули, заставив подняться на ноги. Оля пыталась сопротивляться, но ноги её не слушались, подкосились, бросив её, как куклу, в руки пришельца. Она невольно вскрикнула ещё раз, но сильная, звонкая, обжигающая пощёчина едва не выбила сознание из девушки, оставив после себя жгучую боль на щеке, звон в ушах и всепоглощающее желание, чтобы боль больше не повторялась.
— Будешь орать, сука, — сразу грохну! Веди себя тихо, может проживёшь подольше. — неприятный, высокий, с нотками истеричности голос раздался прямо над ухом девушки. — Тебя всё равно никто не услышит, как будто ты сама этого не знаешь!
Незнакомец с силой усадил её на стул. После на лицо девушки начала стекать жидкость, Оля жадно старалась проглотить капли живительной влаги. В губы ей уткнулось горлышко бутылки, и Оля, прижавшись к ней губами, в исступлении делала глоток за глотком, вскоре начав захлёбываться. Поток воды прекратился. Оля кашляла, облегчённо чувствуя, как уходила мучительная жажда. Когда она отдышалась, рука похитителя сдёрнула её глазную повязку, при этом оцарапав немного её лоб нестриженными ногтями.
После столь длительного отсутствия света, отвыкшие от него глаза сразу залились слезами и снова непроизвольно закрылись. Хоть освещение и было довольно тусклым, но и этого хватило, чтобы Олины глаза в испуге искали прежней темноты. Наконец проморгавшись, Оля смогла смутно оглядеть свою тюрьму. Тюрьма, как она и подозревала, оказалась пустым гаражом. Она сидела посередине помещения на перекошенной табуретке. Напротив неё — массивная гаражная дверь, на стенах висели полупустые полки с расположенным на них разным хламом. Вверху одиноко свисала лампочка, однако светившая достаточно ярко, так что без труда освещала весь маленький гараж.
С правого бока появилась тёмная фигура, отбрасывающая огромную, зловещую тень. Ольга сжалась от испуга, приметив в руках маньяка мясницкий большой нож. Робко, медленно, в тени смертельной опасности, девушка переводила взгляд от этого ножа всё выше, к самому лицу пленителя.
Да, — это был тот парень, которого они решили подбросить. Соломенного цвета длинные волосы, веснушки на лице, которое, в других обстоятельствах, могло показаться даже детским. Но так оно выглядело лишь на первый взгляд. Его теперешнее безумное выражение этих впалых, прищуренных, словно близоруких, налитых кровью глаз, в которых зловещим блеском отражалось что-то животное, внушало лишь страх и безысходность. Таким взглядом хищник рассматривает добычу, когда убеждён, что она никуда от него уже не денется. И эта кривая усмешка с нервно подрагивающими щеками, некрасиво исказившая веснушчатое лицо, дополняла явные признаки ненормальности, помешательства и угрозы. Он молча смотрел на неё, продолжая скалиться и небрежно покручивая в руке тесак.