— Нет. Здесь месть и только она. Здесь, пожалуй, совершенно другие мотивы и понятия, которые, как мне кажется, достойны того, чтобы зваться справедливостью. В том конкретном случае, о котором мы говорим, я бы убил маньяка-душегуба. С моральной точки зрения — поступок оправданный и, может быть, даже правильный. Но, тем не менее, вряд ли я настолько бесчувственный и холодный человек, что у меня после этого не будет ни малейшего груза на душе. — Закончив, Андрей попытался изобразить улыбку, но она не получилась, вышла только полубезумная гримаса, которую он поспешно убрал, допив содержимое бокала.
— Оно, конечно, всё так… а ведь, стоит отдать должное Циферщику, — детей не убивает, никого не насилует, над трупами не издевается. Было бы гораздо тяжелее, если бы Олю… трудно было опознать. Прости! Меня опять куда-то заносит!
— Ну да, у него есть свой почерк. И никто не знает его мотивов. Может, даже он сам до конца их не понимает… Ладно, хватит с меня этих тем! Пойдём к нашим голубкам?
— Знаешь, я, наверное, вызову такси. Уже поздно, а нашим «голубкам», думаю не стоит мешать. Если хочешь, останься. Я доплачу Регине за тебя потом.
— Дурочка, что ли?! — Андрей даже поперхнулся от такого предложения. Он усмехнулся, не решив окончательно, было ли это шуткой или нет.
— Я бы хотела увидеться с тобой ещё, Андрюша. Можно тебя так называть?
— Валяй. Я бы хотел того же. Оставишь свой номер? Или, вообще, почему бы нам вдвоём не поехать? Не хочу им мешать, — Андрей указал на стенку, за которой глухо раздавалась музыка, — здесь я точно третий лишний.
— Я не против! — застенчиво улыбнулась Катя. — Можно будет у меня ещё немного будет посидеть. Если ты не против, конечно. Папа в другом городе. Только не подумай ничего такого, ну, сам понимаешь. Просто мне тяжело оставаться одной в пустом доме, в такие тяжёлые дни. Блин, говорю это и представляю со стороны, насколько это двусмысленно, пошло и банально звучит! — Катя покрылась милым смущённым румянцем и попыталась спрятать лицо за чашкой чая.
— Ничего такого, клянусь, я думать не буду! — Андрей не смог ни заметить лукавый огонёк, проскочивший в глазах девушки, и неприметно игравшую в уголках её губ улыбку.
Разговор неспешно, но увлекательно продолжался, переключившись на отвлечённые, лёгкие темы. Постепенно узнавая друг друга, парень с девушкой находили много общего во вкусах и предпочтениях. Их общение становилось всё более непринуждённым.
Катя мило дула на парящий чай, всё чаще ища глазами лицо Андрея, а он, всё меньше скрываясь, сам искал её взгляда, ощущая нечто позабытое, тёплое и убаюкивающее, что рождалось у него в груди, приятно пульсируя и опьяняя, не хуже убывающего виски.
Они вызвали такси, которое на удивление быстро прибыло на место, прерывая разговор и своим появлением провоцируя тысячу прощупываний друг друга от Кати и Андрея в поисках серьёзности намерений и того предела, которого они готовы были сегодня достичь.
Андрей постучал в уже закрытые двери комнаты, за которыми уединились Виктор с Региной. Через какое-то время показался потрёпанный хозяин квартиры. Подтрунивая друг над другом, друзья пожали руки и обнялись на прощание, твёрдо решив встретиться на днях, вновь давая обещание чаще видеться и в своей дружбе превозмочь утрату, поддерживая друг друга. Конечно, ни о чём таком они не говорили, ограничившись сухим: «Ладно, давай, счастливо». Но оба понимали, что, — то отречение из-за смерти близкого человека наконец слабеет, возвращая их в ещё более доверительный поток дружбы, который, были они уверены, не замкнётся в стене отрешённости, а, наоборот, совсем скоро сведёт их вновь.
Андрей с Катей вышли из подъезда, продолжая оживлённо говорить о чём-то своём, Андрей приобнял её за плечи. Девушка была не против и, отбросив стеснительность, крепко прижалась к нему.
В такси они ехали, продолжая увлечённо беседовать, не разрывая при этом объятий, и незаметно их лица оказались совсем рядом друг с другом. Они дышали ароматами, исходящими от спутника, безрассудно упиваясь этой, казалось, совсем не случайной встречей. Что-то роковое и забвенное вилось вокруг машины, что увозила их прочь от Виктора, наслаждающегося тем временем прекрасным телом Регины. Вокруг мелькали огни ночного города, но Андрей и Катя не видели их, поглощённые только самими собой; той неверной, но неизбежной страстью, что неожиданно для них захватывала в свои объятия.
И что-то стучало, беспокойно бренча в голове у Андрея. В своём безмолвном крике предупреждая, будто он упускает что-то несравненно более важное, что-то, то и дело мелькающее перед глазами. Но он решительно заглушал все голоса в голове, твёрдо решив найти в этой ночи свое спасение и освобождение.