Игорь рассказывал, что, когда с ним случался припадок, он переносился в самый настоящий ад. Его окружали и пытали страшные демоны, приказывали подчиняться им. А в иной раз, ему казалось, что наоборот — он стоял перед Божьим взором, и это было так неописуемо приятно и радостно. В те моменты он становился взрослым, здоровым, сильным и красивым. И все вокруг его обожали. Когда эти видения проходили, он чувствовал себя обиженным, жалким ничтожеством, которого просто выкинули обратно, как мусор. Порой он нёс откровенный бред, страшно выпучивая глаза и пугая Катю, но, если она просила его перестать, тот замолкал, обиженно зыркая на неё. Всё равно, иногда это был тот самый Игорь, её старший брат, и она незаметно всё больше попадала под его сумасшедшее влияние.
Особенно ей запомнился один случай. Кате было двенадцать. Они с подружками гуляли во дворе и к ним стали приставать соседские пацаны, их ровесники. Они начали с ними незлобно переругиваться. Катя никогда за словом в карман не лезла и грязно обругала самого дерзкого из них. Тот сильно обиделся и, чтобы не терять авторитета среди друзей, сильно толкнул её. Катя потеряла равновесие и больно шлёпнулась на пятую точку.
Мимо проходил Игорь со своей компанией и увидел это. Спустя пару мгновений тот пацан уже лежал на земле, и Игорь неистово запинывал его, в звериной ярости отталкивая даже своих друзей, которые старались его оттащить. Друзья же избиваемого сразу бросились наутёк. Вмешаться решил взрослый дядечка, гулявший неподалёку со своей супругой. Он получил удар в лицо, от неожиданности которого даже растерялся и отступил назад. Жена дядечки подняла крик. Люди собирались вокруг. Катя оставалась на земле, шокированная таким развитием событий. Наконец крикнула брату:
— Игорь, отпусти его, пожалуйста!
Игорь сразу прекратил избиение, посмотрел на сестру, помог ей подняться под взоры многих набежавших зевак. Потом обратился к еле живому пацану, скулящему на земле:
— Будешь знать, как девочек трогать! И тем более, как трогать мою сестру!
После этого, Игорь чудом избежал постановки на учёт в комиссии по делам несовершеннолетних, но вместо этого встал на учёт в детском психиатрическом диспансере.
Кстати, о той компании, в которой он был. Непонятно как он с ними связался, но это была настоящая шпана, промышлявшая мелким воровством, разбоями, драками. Игорь стал самым младшим среди них. При этом прочно удерживал далеко не нижнюю ветвь в их иерархии. Они напивались вместе дешёвым алкоголем, курили, нюхали клей и занимались неизвестно чем ещё. Игорь разделял все их увлечения. С гордостью рассказывал об их совместных похождениях Кате, говорил, что они считают его самым «отбитым». Звал её гулять с ними, но она всегда твёрдо отказывала.
Отец начал нещадно пороть Игоря за все его похождения, за прогулы школы, появления дома в явно нетрезвом виде, за химический запах, которым Игорь провонял весь дом. Мать всегда защищала Игоря, аргументируя тем, что их сын болен и с ним так нельзя. Хотя, его припадки от чего-то становились всё реже.
Родители ругались между собой, ругали Игоря. Мать, не понятно почему, будто в упор не замечала свою дочь, а если и замечала, то злобно и беспричинно срывалась на ней. Катя росла, закрывая голову подушкой, чтобы не слышать родительских скандалов. Притворялась спящей, когда к ней в комнату ночью заходил обнюханный или пьяный Игорь, и каждую ночь надеялась вновь оказаться в своём чудесном домике из сна.
Однажды Игорь позвал Катю прогуляться вдвоём. Со своей компанией он поругался и не хотел с ними больше видеться. С одноклассниками, которых называл «дефективными», он дружбу не водил. У него осталась только сестра. Игорь пообещал ей показать свой самый большой секрет.
Они пошли к теплотрассе, брат провёл её через грязь, мусор и кусты к неприметному, сделанному из веток, коробок и соломы шалашу, располагавшемуся в укромном местечке: между забором промзоны и большой водосточной трубой, закрывающей шалаш со стороны дороги. Испытывая нехорошее предчувствие, Катя двигалась вслед за братом.
Вопреки её опасениям, внутри шалаша было довольно уютно: у стены стоял старый, потрёпанный диван, на полу разбросаны журналы, на покосившейся тумбочке покрывался грязью и пылью старый кассетный магнитофон. Имелся даже красивый, каплеобразный светильник на батарейках, горевший загадочным, переливающимся разными оттенками синего светом. У другого угла лежал грязный матрас; в углу валялись бутылки из-под алкоголя, наполненные окурками; пустые упаковки от клея и прочий мусор; пол уложен фанерой и досками, поверх которых лежал старый потрёпанный красный ковёр, осыпанный соломой. Катя не сдержала улыбки, увидев домашние, отцовские тапочки, в поисках которых он совсем недавно перевернул всю квартиру вверх-дном. А на самом диване восседал совсем новенький, чистый, видимо, недавно здесь поселившийся большой плюшевый медведь.
— Прикольно! Это ты сам всё сделал? — Спросила Катя и обомлела. Она не сразу заметила подвешенную к довольно высокому для шалаша потолку мёртвую кошку с петлёй на шее.