В высокой траве стрекотали кузнечики, в душном воздухе пищали москиты. Несмотря на вопли и мольбы в голове, Илон уверенно подошел к подножью горы, отыскивая поросший валун в полтора человеческих роста. Месяц назад во время годтайма ему удалось подглядеть за работой мясников, которые именно в этом месте выгрузили двух молодых спящих женщин, чтобы переправить их в институт трансплантологии. Тогда он впервые и узнал, как и где шэллов доставляют в Лост Арк. А еще запомнил код, отпирающий электронный замок. И теперь надеялся, что его не сменили.
Валун, наполовину утопленный в поверхность горы, оказался чуть дальше, чем он ожидал. Пришлось совершить недолгую пробежку, но даже она заставила запыхаться полноватую оболочку. Кодовый замок по понятным причинам был спрятан от чужих глаз и появлялся только после каких-то манипуляций — прямо как в старых фильмах про поиски сокровищ. Взгляд сразу зацепился за каменную шишку в двух дюймах от того места, где должен был торчать замок.
Недолго думая, Илон обхватил ее и провернул до упора, поблагодарив старых проектировщиков за такую несложную головоломку. Если бы купол воздвигали сейчас, да еще и под руководством Интел, он бы никогда отсюда не выбрался. А теперь все больше верил в успех, наблюдая, как отползает серая, каменистая, прочная на вид крышка, до последнего момента прятавшая панельку замка.
Чужой пухлый указательный палец ткнул четыре цифры, и Илон ощутил легкую вибрацию. Под ним подрагивала земля, а слева от валуна медленно и с шорохом расходились широкие створки люка, освобождая переход. Пока все шло хорошо, просто отлично. Ноги сами понесли его к провалу в земле, но пришлось их остановить, чтобы замести следы.
Из тоннеля Илон посмотрел вверх, на квадрат голубого неба, потом бросил взгляд на стену, где торчали круглые и выпуклые кнопки, одна зеленая, другая красная. Техника на грани фантастики, не поверил Илон. Настоящий музейный экспонат. С другой стороны, зачем чинить то, что исправно работает? Люк открывается и закрывается, побегов нет.
От волнения Илон взмок. Ему до сих пор не верилось в то, что он смог зайти так далеко. Он постоял полминуты, утихомиривая дыхание и утирая пот с лица, а потом спокойно нажал на красную кнопку.
Створки люка с уже знакомым шорохом поползли навстречу друг друга, отсекая Шэлл Сити от Лост Арка. Илон не стал дожидаться, пока люк полностью закроется, развернулся и пошел вперед. Даже если дальше пойдет что-то не так, он не сможет упрекнуть себя в том, что не пытался помочь Эдварду.
По ощущениям, тоннель быстрым шагом, иногда переходящим в бег, он преодолел минут за десять. Переход, проброшенный между Шэлл Сити и Лост Арком, был просторен, пуст и хорошо освещен, однако все равно отнял драгоценное время. Ма сильно не хватало. Будь она рядом, сейчас бы точно сообщила, сколько он еще может шалить в чужом теле. Но чутье подсказывало, что пять-десять минут в запасе у него еще есть.
Стоя у двери, ведущей на мясокомбинат, Илон прислушался. За дверью было тихо, и он рискнул шагнуть к ней, чтобы она открылась. В коридоре, к счастью, не было ни души. Поэтому он смело подскочил к футляру с вакциной, откинул крышку и, выдернув шприц с мутно-янтарной жидкостью, тотчас вколол себе в плечо, порадовавшись тому, что как минимум спасенный Эдвард не погибнет от чужеродных бактерий.
То ли от препарата, то ли от напряга Илон немного растерялся, но быстро восстановил цепочку последующих действий.
Первое — усыпить его, то есть себя, ненадолго.
Второе — пометить для страховки.
Третье… спрятать на время от глаз мясников.
Он спешно достал припасенные маячок и пакетик со снотворным, сунул маяк в задний карман брюк, а порошок высыпал на язык, пожевал и сглотнул. После чего забежал в тесное складское помещение, от вида которого у Феликса кровь стыла в жилах, закрыл дверь, завалил ее разным хламом — тем, что попалось под руку, сел на пол и прислонился спиной к стене, ожидая пробуждения.
Противные мысли, преследующие его весь путь от дома Скамов до мясокомбината, словно смирились и перестали галдеть. Илон удовлетворенно улыбнулся в темноте, чувствуя, как на него наваливается приятная усталость, какая обычно появляется после тяжелой, но плодотворной работы.
Он успел. Он сумел. Он…
Эдвард судорожно глотнул воздух. Потряс тяжелой, как гиря, головой, не понимая, где он и куда попал. Последнее воспоминание: слезы на глазах, он горбится за столом, стискивая влажными ледяными пальцами шариковую ручку. А дальше — обрыв, провал, мрак, пустота. Неужели именно так выглядит смерть? Или так выглядит смерть, когда ты своими руками выбиваешь из себя жизнь? Что ж — справедливо. Но он не помнил, как держал пистолет у виска и как спустил роковой курок. Тогда… СИПРО? Конечно, СИПРО. Ах, Джесс…
