Тикали часы, оповещая о наступлении утра. Каноула пока что только просыпалась. В распахнутое окно летел сухой и очень неприятный воздух, как будто сам Бог пустыни не хотел, чтобы Венди отоспалась. Она с зевком встала на ноги и громко приказала: "Закройся". Форточка послушно захлопнулась. Венди вяло осмотрелась по сторонам — ничего особенного, кроме стандартных кровати, тумбочек, телевизоров, кондиционера, цистерны с водой и окна с видом на столицу. Она чувствовала себя неважно после плохого трëхчасового сна, искусственно сокращённого ночным перелётом из Нариполя в Каноулу. Пилотов — не считая Джеральда и Остина, сразу переселившихся на свои корабли — принял новый отель, "Сангеззориан", который, правда, был уже 4-звëздочным (что странно для столицы). Венди, рассчитывавшая скоротать время в салоне красоты, записалась сразу после занятия номера. И вот, сегодня утром ей предстояло покинуть отель.
Совершенно забыв о тревогах и обязанностях, Венди сползла с кровати и поплыла к одежде, раскиданной по всей комнате. Так, сапоги валялись в разных углах помещения, очки спрятались на подоконнике, а футболка разлеглась на телевизоре. Она медленно оделась, после чего принялась за поиски банковской карты. Та нашлась в уборной.
— Мать твою, что я делала ночью? — Венди была настолько сонной, что случайно забыла взять карточку.
Она вышла в коридор и медленно пошла вперёд — вплоть до лифта. Пока что Венди никуда не торопилась, а просто наслаждалась тишиной и просторами. К сожалению, её отвлёк некто, известный как Алхимик. Он ждал единственный лифт, который отозвался на вызов и мог доставить его с шестого этажа на первый.
— Доброе утро, мисс Салабланка, — прошепелявил Алхимик, признав в гостье своего главного обидчика. Он немедленно скрестил руки на груди, готовый вступить в конфронтацию.
— Я сомневаюсь, что это утро доброе, — в мгновение ока рассвирепела Венди. — Тяжело было спать с камнем на душе. Вы лишили меня 260 миллионов сталеров, и я должна была ещё иметь возможность заснуть после такого! Скоро возместите ущерб, а?
Алхимик резко отрицательно покачал головой.
— Я же говорил вам, что это не моя вина! Что вы ещё хотите от меня услышать!? Пожалуйста, прекратите. Больно смотреть, ещё больнее слушать, больнее всего думать. Корабль починили бесплатно, не нужно никого заставлять…
— Сделано только полработы! После этих криворуких болванов придётся ремонтировать "Заключение", я без средств не смогу, наверное, даже взлететь. Алхимик, где вы прикажете взять денег? Ваш корабль виноват в моём разорении, не чей-либо ещё. Поймите меня правильно, не пытаюсь вас обвинить, но как же это раздражает…
— Да вы бредите, мисс Салабланка. Если хотите мести, мстите кому-нибудь другому. Умоляю вас, — жалобно протянул Алхимик.
Венди, скривив губы в дьявольской усмешке, посмеялась.
— Вот оно как. Ушли от ответственности и собираетесь жить дальше, зная, как подло вы поступили? Вы не оказали никакой поддержки, когда ваш корабль упал на мой. Вы просто начали верещать о том, что ни в чëм не виноваты, это что-то в духе "Меня не касается, отстаньте". На вашем месте я хотя бы принесла свои извинения или выплатила компенсацию, знаете. Алхимик, мы с вами прежде всего люди, а не звëзды первой величины. Этот корабль значит для меня многое, без него я не смогу. Неужели вам самим не совестно?
Алхимика терзали сомнения и совесть. Вдвоём они представляли собой ужасающую комбинацию, способную сломить даже самую сильную человеческую волю. Алхимик смотрел то на Венди, то на стену, причём предпочитал второй вариант, поскольку ему в самом деле было стыдно. Радость, вызванная восстановлением "Следжхаммера", подавлялась виной. Алхимик не винил себя в ситуации с "Заключением", но искреннее возмущение Венди давило на него. Если он и считал себя виновным, то только в горечи своей конкурентки. Загадочный человек с тёмным прошлым продолжал оставаться джентльменом.
— Ладно. Только ради вас, мисс Салабланка. Я не жадный и не безответственный, но при этом у меня совсем нет денег. Оставшиеся планировал потратить на покупку нового металлодетектора, топливо и еду, мой "Следжхаммер" буквально слеплен из мусора. Всё, что я могу вам дать, это пять тысяч сталеров, не больше. Простите, что не располагаю средствами; я могу влезть ради "Заключения" в кредиты, конечно, но тогда мне придётся выкручиваться всю свою жизнь. Не думаю, что вам это нужно, — Алхимику было очень тяжело признаваться в собственной бедности. Это повредило его чувство собственного достоинства, а Алхимик совсем не любил, когда ему приходилось унижаться и признаваться в том, что он далеко не тот всесильный и мистический человек, за которого его принимают.
