– Уникальное строение акустической трубки позволяет легко перемещать ее с одного участка тела на другой.
– Она будет жить?
– Во-вторых, обеспечивает аускультацию низких и высоких частот… И в-третьих – это приятный неповторимый дизайн…
– Замечательно, но как же мне быть? Я сойду с ума, не переживу, – не выдержал Кошкин.
– Не сойдешь, – успокоил Харитон. – И вообще… перестань скакать перед глазами. Расправь уши и слушай…
Кошкин сел в кресло и приготовился к приговору.
– Насколько я понял, – сказал дед, – вы тут беседовали о банке. Нашли о чем говорить… Ее вырубили! Налицо признаки незаконного вмешательства. Хочешь послушать?
Он протянул Кошкину стетоскоп. Сунув наконечники в уши, тот приложил головку стетоскопа к Машкиной голове и вскоре услышал слабый щелчок, почти незаметный на фоне остальных размытых шумов.
– Достаточно. – Дед вынул у него трубки из ушей и повесил себе на шею. – Будешь мне ассистировать. Как только я кивну – нажми кнопку, но только один раз. И сразу же отпусти, иначе мы спалим ей мозг.
Он вынул из чемоданчика квадратный прибор с двумя проводами и сферическими присосками на концах, потом смазал присоски вазелином и приложил к вискам Машки.
– Может, вам самому нажимать? – усомнился Кошкин.
Но дед ему разъяснил:
– И рад бы, но происходит наложение волн. Так что уж ты постарайся, – и приступил к манипуляциям. Головка стетоскопа на этот раз поплыла у Машки вдоль позвоночника и, достигнув волос на голове, остановилась. Глаза у Харитона уставились в одну точку – на переносицу Кошкина. Кивок – и палец бывшего студента нажал кнопку. Затем еще кивок – и снова нажатие. На лбу у Харитона выступила испарина: кивок – щелчок, кивок – щелчок… И бесконечное ускользание «защелки», у которой словно бы сломан тонкий зубчатый механизм.
Дед напрягся. На носу повисла обильная капля пота, однако он не замечал ее. Снова кивок, и «защелка» встала на место. Дед знал это точно, потому что андроид и пресловутая «защелка» были разработаны им самим. Потом разработчика отстранили от дел, сославшись на то, что, согласно патенту, права на изобретение принадлежат другому лицу. Увы. Такова была суровая правда: кто успел застолбить участок – тот и хозяин…
– Эта падла, в смысле владелец патента, не имеет никакого отношения к разработке, – проговорил дед осипшим голосом. – Он даже ее не улучшил… Зато создал под свое имя новую церковь… Можно сказать, религию… Имя ему – дядя Вася.
– Кто таков?
– Неужели не помнишь? Эх вы, студенты, – удивился дед. – Он преподавал вам основы программирования на первом семестре… Это все, на что он способен.
Кошкин напряг мозг, но вспомнить какого-то Васю не смог. У Машки тем временем вздрогнули плечи, она глубоко вздохнула и закашлялась.
– Вот и славненько, – улыбнулся Харитон. – Вентиляция легких… Кладем ее на бок. Осторожненько…
Машка лежала теперь на спине и моргала.
– Что со мной? Прямо провал какой-то. Темнота и слова: «Банк вас поддержит… Интеллект превыше всего…»
Кошкин с Харитоном переглянулись. Андроиды не подвержены бреду. Из этого следует, что «больная», являясь передатчиком данных, действительно слышала эти слова.
Дед вынул из кармана платок и высморкался.
– Неисповедимы пути твои, Господи, – сказал он и стал собирать чемодан. Потом посмотрел на ручные часы и качнул головой. – Как видишь, нас здорово кинули… Мы попались на условные единицы, и нас теперь ждет беспросветное будущее, прозябание… Знаю, платить тебе нечем, да я и не взял бы – ведь ты мой ученик, а с твоим дедом мы вот с таких… – он показал рукой над полом, – бегали в кружок прикладной биологии и физики. Нам казалось тогда, что починить утюг – вершина блаженства… Оказывается, не на ту вершину ставили… На патент надо было ставить.
– Так, может быть, это? – Кошкина щелкнул себя по горлу пальцем. Раньше Харитон от подобного приглашения не отказывался. Но тут он сделал вдруг строгое лицо.
– Нельзя мне, я за рулем, – сказал он по старой привычке. – А вот инструктировать вас обоих я просто обязан, чтобы в будущем избежать подобных эксцессов… Искусственный интеллект, а также банк – слова отныне для нее запрещенные. Не произносите их никогда, воздержитесь, и вам будет счастье…
Кошкин был вне себя от радости. Взяв в руки чемоданчик учителя, он помог ему спуститься к подъезду и усадил в машину.
– Куда едем? – спросила Машина сонным голосом.
– На кудыкину гору! – не выдержал дед.
– Значит, домой. Так и сказали бы…
Кошкин проводил машину глазами и вернулся домой. Машенька сидела в кровати, щупая голову. Волосы взлохмачены, глаза бегают. Увидев Кошкина, она снова легла и натянула на себя одеяло по самые уши.
На ночном столике стояла распечатанная бутылка вина. Кошкин подошел к столику, налил себе в бокал, выпил и закусил виноградиной. Потом сел в кресло.
– Ты спи, Машенька, а я посижу, – сказал он.
– Хорошо, милый, – вздохнула та. – Я так по тебе соскучилась…
Машка вытянула ноги и вскоре забылась во сне. Ей снился Кошкин и целая куча детей. Дети кричали: «Мамочка! Мы тебя сильно любим, как наш папа Вова…»
