Они завернули за угол и двинулись дальше. Мужик в юбке буквально тащил за собой Кошкина, и не было никакой возможности от него отвязаться, пока они не вошли в помещение с надписью на двери: «Музей. История производства». Вдоль стен стояли роботы, отдаленно напоминающие людей.
– Выходит, с этого началось? – удивился Кошкин.
– Вы не ошиблись – это наши предки, – ответил робот. – Впрочем, о чем это я… Вам, должно быть, известно это лучше меня. Откуда вы?
– Издалека…
– Тогда вам надо дальше. – Юбчатый снова вцепился в локоть. – Идем… Не задерживаем…
Кошкин, однако, не согласился, притормозил слегка, делая вид, что недоволен.
– Кому я могу пожаловаться? – осведомился он пустым голосом.
– Это вы можете, – нейтральным голосом ответил робот, – по коридору до конца и направо.
– Хорошо, – обрадовался Кошкин, – до конца и направо.
Отвязавшись от надзирателя, он радостно пошел по коридору, чувствуя спиной пристальный взгляд. Потом повернул направо и, вместо музея, оказался в громадном зале, забитом рядами андроидов нового поколения. Андроиды стояли к нему спиной, глядя в сторону возвышения, на котором располагался белый скафандр с зеркальным сферическим экраном вместо лица.
– Благословляю вас, дети мои, на священную войну… – говорил скафандр хриплым женским голосом. – Готовы ли вы пожертвовать собой ради меня?
– Да, Господи! – вздохнул зал.
У Кошкина шевельнулись волосы. Андроиды кланялись своему кумиру и говорили о верности во веки веков.
– Ты наш Бог во плоти, – шептали они, – ты наша матка, а мы твои дети.
Матка повела головой в сторону Кошкина и вдруг завопила:
– У нас незваный гость!
– Незваный… – выдохнул зал.
– И что он здесь делает?!
Андроиды обернулись к Кошкину, вмиг его окружили, наскоро обыскали, после чего подвели к стене, где висели орудия хлеборобов прошлой эпохи – соха, конская сбруя, хомут и даже серп.
Матка приблизилась к нему и сказала, показывая рукой в сторону серпа:
– До сих пор этим можно… э-э-э…
– Убирать урожай, – подсказал Кошкин.
– Не важно, – сказала Матка. – Ты же не за этим явился… – И вдруг продолжила голосом Машки: – Ты не найдешь здесь ничего… Сходи в музей, изучи историю, и, возможно, тебе это хоть что-то подскажет… Здесь нет цифр нации…
Кошкин замер от услышанного. Он стоял в окружении андроидов, готовых исполнить любой приказ, а Матка упивалась собственной властью.
– Ты труп! – хохотнула она. И к конвою: – Но только не так быстро…
– Может, окунем его в серу? – спросил один из андроидов.
– А можно в расплав, – добавил второй.
– Чушь! – оборвала их Матка. – У нас демократия… Как решим – так и будет…
– Решим, – вздохнул зал. – И тут же взревел: – На ды-ы-бу-у-у!
«За что?!» – хотел крикнуть Кошкин, однако не смог этого сделать, потому что руки, ноги, губы и нос, а также то, чем делают детей, оказались в руках андроидов, готовых порвать на части.
– За фто? – прошамкал Кошкин, чем вызвал безудержный смех андроидов.
Матка приблизилась к нему и уставилась в лицо зеркальным экраном.
– Вот и встретились, студент…
Зеркальная сфера вздрогнула и поехала кверху, обнажив старческое лицо.
– Василий Абрамович?! – удивился Кошкин. – Ты до сих пор живой?!
– А как бы ты думал! – хихикнул старик. – Не мог же я бросить своих детей…
– Не мог, – подтвердил зал.
– А теперь я хочу увидеть, как тебе будет больно, уважаемый хакер. Ведь ты не один додумался… Приведите сюда эту шельму…
Соседняя дверь отворилась, и в помещение ввели Машеньку с табличкой на груди. «Я любила человека по имени Кошкин», – значилось черным по белому.
Увидев Кошкина, она бросилась к нему, но ей преградили путь.
– Мутанты! – воскликнула она. – Вас переделали, а вы радуетесь! Вы не знаете, что такое любовь!..
– Ты? Любила? – удивился дядя Вася.
– Почему любила?!.. Я до сих пор люблю! – вскинулась Машенька. И голос ее далеко отозвался под высоким потолком.
– Закатайте его в фольгу, – ощерился дядя Вася, указывая рукой в сторону Кошкина. – Потом в волновую печь. А можно и без фольги. Да. Именно так… Но очень медленно – быстрая смерть ему не к лицу…
– Не трогай! – Мария понизила голос. – Если ты это сделаешь – тебе несдобровать, дядя Вася. – Она повернулась к Кошкину и продолжила: – Этот дед не знает, чего стоит настоящая любовь…
– Я?! Не знаю?! – вскрикнул старик.
– Иначе у тебя были бы дети…
– У тебя у самой нету!
– Зато я знаю, как это важно для моего мужчины.
– Она знает! – Дядя Вася зашелся от смеха. – Не смеши мои гениталии!
– Я предупредила…
– Ой как страшно! Я уже боюсь! – Дядя Вася угрожающе сузил глаза. Затем поднял руку и шевельнул пальцами, собираясь отдать приказание, но неожиданно замер, словно бы прислушиваясь к чему-то: гладкий пол, сложенный из тяжелых каменных блоков, почему-то задрожал.
Старик еще больше удивился, когда услышал странные щелчки в скафандре. Но больше всего поражало поведение андроидов. Они отпустили несчастного Кошкина и стали бродить в задумчивости. Кошкин был тоже испуган. Одна лишь Мария не растерялась, она бросилась к нему и прижалась к груди.
