— На реке под стеной скачут солнечные зайчики. Поймай одного из них! И я первый скажу, что твоя затея будет успешна.
Брови Каргая сошлись на переносице.
— Много на себя берешь, звездочет!
— Ты спросил — я ответил, — пожал плечами Хаста. — Невозможно поймать лису там, где она не водится.
Каргай покосился на ждущих его приказа бьярских воинов с луками. Не услышали бы слова чужеземца…
— Поедешь с нами! — подумав, рявкнул ловчий. — Если говоришь правду — будет тебе от меня почет и награда. А если твои слова пусты, как собачий вой, — я велю всыпать тебе столько палок, сколько звезд на небе! Умеешь держаться в седле?
— Не слишком ловко. Я не воин…
— Ничего. Сядешь за спину своему приятелю из столицы.
Хаста поглядел на вспыхнувшего Анила. Того явно бесила взятая воеводой привычка распоряжаться его судьбой, но он не мог сейчас спорить с Каргаем, разве что недовольно ворчать.
— Седлайте коней!
Целый день войско Каргая двигалось вглубь бьярских лесов. Впереди ехали разъезды, хватая и отправляя в обоз всякого, кто имел несчастье идти или ехать сегодня по здешним дорогам и тропам. Хаста, трясясь в седле за спиной недовольного Анила, то и дело ловил на себе косые взгляды — весть о его предсказании уже распространилась в воинстве Каргая. Но тут где-то в чаще закуковала небывало поздняя кукушка, и все заулыбались — ведь эта примета была самая добрая.
Когда начало темнеть, Каргай велел остановиться на поляне у лесного ручья и призвал в свой шатер всех сотников, полусотников и десятников. Когда Анил вернулся к себе, Хаста уже ждал его.
— О чем можно столько разговаривать? — нетерпеливо воскликнул он. — Мне уже пора уходить!
— Куда? — с недоумением спросил юный воин.
— Как это "куда"? В лес!
— Зачем?
— Погляди, солнце уже зашло, на небо возвращаются звезды! Семеро Мудрецов проснулись и смотрят вниз. Я должен приветствовать их с верхушки самого высокого дерева, какое найду.
— С дерева?!
— А затем предаться созерцанию прочих светил, — внушительно добавил Хаста. — Ибо они суть знаки, являемые богами миру смертных.
— Но разве снизу звезды не видно? — озадаченно спросил Анил.
Хаста поглядел на него с показным изумлением:
— Анил, ты ведь хороший охотник?
— Конечно, — расправил плечи молодой царедворец.
— Разглядишь ли ты оленя в пятистах шагах?
— На пустоши разгляжу, в лесу — нет.
— А сможешь ли попасть в него стрелой?
— Нет, и никто не попадет. Слишком далеко.
— Вот ты сам и ответил на свой вопрос. Чтобы видеть судьбы, нужно быть как можно ближе к небу. Иной раз не заметишь камешка — да и расшибешь об него лоб. Не углядишь самую маленькую звездочку, ошибешься в предсказании — и вся судьба наперекосяк!
— Надо же… Давай я пойду с тобой!
— Хочешь обучиться чтению небесных знаков?
— Шутишь? — засмеялся Анил. — Этому же годами учатся. Но в лесу — хищные звери. К тому же без меня тебя не выпустят дозорные.
Хаста посмотрел на него чуть добрее и с нарочитым вздохом сказал:
— Что ж, в твоих словах есть доля истины. А по дороге, если пожелаешь, расскажи, о чем вам поведал Каргай. Ибо может статься, что его наилучшие замыслы ведут нас в западню.
В лес они зашли не слишком далеко. Когда огни костров пропали за деревьями, Хаста поднял руку и с важным видом заявил:
— Здесь оставь меня. Я чувствую близость лесных духов. Они могут покарать всякого чужака, посмевшего без спросу зайти в их владения.
— А как же ты?
— Я постараюсь с ними договориться.
Он сделал с дюжину шагов вперед и прислушался — да, мальчишка остался позади. После истории у лесного озера Анил не горел желанием излишне любопытствовать, особенно когда речь заходила о бьярских духах. Теперь главное — не пропустить место встречи.
Хаста шагал, пристально вглядываясь в каждое дерево, чтобы в сумерках не пройти мимо знака. Вроде ничего примечательного… Хотя сосновая ветка с тремя шишками, положенная на вывороченный пень недалеко от опушки, указывала именно в эту сторону. Значит, надо смотреть еще внимательней.
Вот! Из дупла росшего на краю узкой прогалины дуба торчала молодая сосенка. Хаста подпрыгнул, ухватился за нижний дубовый сук, подтянулся и полез вверх.
Из листвы послышалось тихое шипение. Хасту очень раздражала эта привычка накхини давать о себе знать. Особенно учитывая, что отличить их шипение от настоящего змеиного было невозможно.
— Привет, — тихо проговорил он, надеясь, что беседует не с какой-нибудь местной гадюкой.
— Ты знаешь, что желтоволосый тащится за тобой? — послышалось из листвы.
— Я оставил его шагов за сто отсюда!
— Значит, он решил выследить…
— Не надо его убивать!
В голосе накхини прозвучала насмешка.
— Как скажешь.
Хаста раздвинул дубовые ветви и оказался на довольно широкой сиже, устроенной в развилке ствола. Марга удобно устроилась там, вытянув ноги и прислонившись спиной к толстой ветке. Ее глаза ярко блестели в сумраке.
— Какие вести? — спросил Хаста, устраиваясь напротив.
— На лугу у Спящего Бобра собирается уйма бьяров. Многие в личинах, нам было легко пройти. Ты не поверишь, кого они там славят… А это что?
— Пироги, — ответил жрец, протягивая ей сверток. — Утащил с вечерней трапезы…
— У нас есть еда.
