— Сколько можно! — увидев накха, с возмущением воскликнул он. — Пока ты лазал по скалам, мои люди уже отыскали следы. Много следов! Там дальше, на берегу…
— Что за следы? — Ширам повернулся к одному из воинов.
— Похожи на медвежьи, — с сомнением отозвался тот.
— Похожи или медвежьи?
Он почувствовал в голосе следопыта явную неуверенность.
— Лучше сам погляди, маханвир, — ответил тот.
Ширам глянул, и его охватила тревога. Действительно, существо, оставившее след, напоминало медведя. Оно передвигалось то на двух лапах, то на четырех и оставляло на ветках длинные темные клочья шерсти, цветом похожей на медвежью. И все же это была не медвежья шерсть — чересчур длинная. И что самое странное, вдавленная у самого берега земля напоминала скорее не медвежью, а человеческую ногу. Или лапу?
— Нам бы лучше вернуться, — произнес Ширам. — Встать у водопада и выслать вперед следопытов. Пусть воочию разглядят зверя.
Аюр гневно сдвинул брови:
— Это медведь! Ты что же, не слышал, о чем говорил сын вождя?
— Почему мы должны ему верить на слово?
— А отчего бы и нет? Мы богато одарили его. Он должен быть нам благодарен. Да и зачем бы ему нас обманывать? Он не получит от этого никакой выгоды…
— Получит он ее или нет, его мыслей мы не знаем. Но я могу утверждать только одно: этот след оставил не медведь. Сам погляди — когти едва обозначены, у медведя они куда длиннее. — Он ткнул бронзовым наконечником лунной косы в продавленный сырой песок.
— И что? — упорствовал юный арий. — Здесь водятся диковинные звери. Тот же зубастый секач! Почему бы не быть медведю с неправильными лапами?
— О светозарный, — один из следопытов подбежал к сыну повелителя, — там дальше на песке медвежий след!
— Точно медвежий? — победно оглядываясь на Ширама, переспросил Аюр.
— Никаких сомнений! Он громаден!
— Вот видишь? Должно быть, вот это — следы медвежат. А там — сам хозяин леса!
— Я бы все же не шел вперед без разведки, солнцеликий, — почтительно подал голос Дакша. — В прошлый раз нам просто повезло…
— О каком везении ты говоришь? — зловеще прищурился Аюр. — Ты сомневаешься в моем… в нашем охотничьем мастерстве?
Старый охотник молча поклонился, скрывая досаду.
— Или ты испугался? И кого — трусливого медведя, который удирает от нас со всех лап?
— Не стоит хулить зверя, — заметил Ширам, решив про себя непременно выслать разведчиков, желает того Аюр или нет. — Мы ничего не знаем о нем, кроме того, что он не такой, как все. С одним подобным существом мы недавно уже столкнулись…
— И прекрасно! — ухмыльнулся Аюр. — Мы не знаем его, он не знает нас. Так же еще интереснее! Чья возьмет?
Он горделиво оглядел стоящих вокруг телохранителей и охотников. Сейчас он не чувствовал себя мальчиком, как то часто бывало и очень раздражало его, — в этот миг он ощущал себя мужчиной среди мужчин.
— И все же не стоит торопиться, — холодно сказал накх. — Я отвечаю перед нашим повелителем за твою безопасность.
Не слушая возмущенных возражений, он подозвал следопыта:
— Возьми двух людей и выясни, куда пошел зверь. Сколько голов в семействе, есть ли медвежата…
Ширам вновь поежился. Его неотступно донимало ощущение чужого недружелюбного взгляда.
— И возвращайся поскорее…
Он замолчал и затем добавил:
— Живым.
Урхо осмотрел сухой, узловатый ствол можжевельника и примерился к нему с ножом. Ложка должна получиться отменная. Такую с собой повсюду носить — не сломается, не покоробится и не растрескается. Жаль, хлебать ею сейчас нечего. Кирья как ушла с утра в лес с Мазайкой, так до сих пор и не вернулась. Отпросилась Мазайкиного деда проведать, дескать, очень надо, а зачем — молчит. Урхо не стал допытываться и отпустил ее. Ему было жаль осиротевшую сестрицу, он слышал ночами, как она тихо плачет об отце, пряча слезы… Но чем он ей поможет? Она всего лишь девчонка, а он — мужчина и вождь. Он должен думать не о своих домашних горестях, а о благе всего племени, как учил его отец.
Урхо бережно снял первую стружку… В этот миг привешенная на кожаных петлях дверь распахнулась и в избу ввалился еле держащийся на ногах от усталости Учай.
— Все, я завел их! — выдохнул он. — Пора начинать!
— Здравствуй, брат! — Урхо поднялся из-за стола.
— И тебе здравствовать, — поморщившись, бросил младший сын Толмая. Он будто досадовал, что ему приходится тратить время на приветствия.
— Надеюсь, дорога была легкой?
— Какой бы ни была дорога, она позади. А я тут! Сейчас уже темнеет. Завтра на рассвете начнем.
— Погоди, погоди! Что начнем? При чем тут рассвет?
Учай сверкнул глазами:
— Брат! Я заманил арьяльцев к медвежьим людям, как мы и задумали. Ни ты, ни я, ни деды наши не слыхали, чтобы кто-то оттуда возвращался живым. Но тут осталась их стоянка. И там еще много наших врагов!
— Послушай, — недовольно отозвался Урхо, сообразив, к чему клонит брат. — То, что ты задумал, — дело недоброе. Там остались лишь простые люди, не длинноволосые воины в сверкающей скорлупе. Они нам не враги. Они говорят с нами на одном языке и даже внешне на нас похожи…
— И что с того? Они тоже арьяльцы — а значит и они виновны в гибели нашего отца!
Старшак шумно вздохнул:
