Кирья поднесла ее к глазам, посмотрела на болото и обомлела, забыв все слова, которые знала прежде. Больше не видно было ни ряски, ни камыша, ни кривых елок с гниющими корнями. Болото кишело чудовищами — да такими, что и представить невозможно. Те, что были прежде заперты в Доме Хирвы, были им явно сродни. И среди всего этого у самых ног деда Вергиза извивалась змея — нет, змеища! Длиннее самой большой черной гадюки раз в десять, она смотрела ведуну прямо в глаза, слово играя с ним в гляделки, и скалилась, раззявив огромную пасть. Кирья тут же вспомнила сказку, которую сама рассказала арьяльскому царевичу. Уж не хочет ли змеища зачаровать деда и сожрать его?!
Но иные чудовища не давали ей подступиться, отгоняли. А дед что-то все приговаривал, взмахивая руками, и огромная змея извивалась все медленнее, будто засыпала… Когда же она совсем затихла, дед Вергиз снял с плеча обтянутую мохнатой шкурой суму, подобрал змею, словно пустую кожу перелинявшей гадюки, засунул внутрь и крепко затянул кожаным шнурком горловину. А затем без сил опустился наземь. Посидев так недолго, вдруг завалился навзничь.
— Он помирает! — вскинулся Мазайка и опрометью ринулся вниз с холма, крича:
— Дед, не помирай! Я тут!
Победитель ужасного духа вяло приподнялся на локте, скинул маску-череп и сердито рявкнул:
— Чего пришел?
Мазайка остановился, схватившись за ближайшую чахлую сосенку.
— Я думал, ты помираешь! Хотел помочь…
— И без твоей помощи когда-то помру, — хмуро отозвался Вергиз. — Стой где стоишь! Сейчас отдохну и приду…
Вскоре он поднялся и, пошатываясь, направился по болоту по колено в воде, от вешки к вешке.
— Какая нелегкая тебя сюда занесла? — недовольно обратился он к внуку, выбираясь на твердый берег.
— Я Кирью привел, — запинаясь, сообщил Мазайка. — Она в Избе Хирвы была…
— Кирью, — протянул старый ведун. — Приемную дочь Толмая… Что, желаешь ее в жертву духам принести?
— Нет, нет! Что ты, дед!
— А оно бы правильно было. Нешто она не ведала, куда лезла?
— Мы как лучше хотели…
— Наделали вы дел. — Вергиз устало вздохнул. — Столько лет Зеленый Дом был избавлен от нечистых духов, и вот они снова разлетелись кто куда! Ищи их теперь, возвращай на место…
— Дед, ты уже всех нашел? — с надеждой спросил Мазайка.
— Найти — полдела, а вот обратно загнать… Ладно, если это просто мстящий звериный дух ищет того, кто отправил его за кромку. Но иные из них гораздо хуже.
— Это как же?
— Они из-за кромки сюда были вызваны темным колдовством. Вот с такими придется повозиться. И худший из них, — узловатый палец Вергиза уперся прямо в куст, за которым пряталась Кирья, — чуть ли не родством связан с ней! Так что, глядишь, ежели в жертву ее принести, то духа того наверняка приманить можно. А когда он жертву примет, тут я его и поймаю. Ну что, девчонка? Пойдешь добром под нож?
Кирья высунулась из-за куста и в ужасе замотала головой. Без маски-черепа дед Мазайки выглядел обычным старичком, худым и седеньким, почти потерявшимся в просторном «птичьем» одеянии. Ничего такого уж устрашающего в нем, в отличие от той же Высокой Локши, не было. Кроме его слов.
— Не надо под нож! — Мазайка преградил родичу путь. — Там же не она только была! Там и царевич из Арьялы побывал, и воины его, и охотники… — Он зажмурился и добавил: — И я тоже…Только я сразу убежал…
Он приоткрыл глаза и увидел, что дед не гневается, а, наоборот, усмехается.
— Зачем же Кирье-то помирать? — воскликнул подбодренный его улыбкой внук. — Она же не злой волей туда пошла. Мы царевича остановить хотели, а он нас не послушал. Может, какое очищение ей устроишь?
— Эх, малец, малец… Рано тебе еще в дело наше соваться. Сам-то сообрази. Очищение совершить — дело немудреное. Да только, ежели, скажем, на тех же Лосиных Рогах валун вниз покатится да камнепад сорвет, при желании и умении отыскать тот валун и на место вернуть можно будет — отчего же нет? Но камнепада уже вспять не обратишь… И если кого пришибло — заново жизнь не вдохнешь. Выдь-ка сюда, девонька. Я тебе плохого не сделаю.
Кирья опасливо появилась из-за куста.
— Хоть вина твоя, по сути, невелика, зло за тобой ходит тенью. Если к исходу третьего дня мне нечистого духа изловить не получится, то, стало быть, тебе отсюда прочь уходить надо.
— Куда? — растерялась Кирья.
— Не знаю. Но тут оставаться будет нельзя. Иначе — беда всем!
Мазайка кашлянул.
— Дедка, ты уж постарайся, поймай тварь… Я не хочу, чтобы Кирья уходила.
Ведун махнул на них рукой:
— Ступайте, дети.
— Дед, так, может, помочь тебе до древа дойти…
— Ступайте, вам говорю!
Нарушители запрета побрели прочь. Кирья сунула приятелю кусок каменной чешуи, но тот оттолкнул ее руку:
— Оставь себе! У меня много.
Кирья вдруг остановилась и повернулась к отдыхающему на берегу ведуну.
— А как же с камнепадом-то?
— Каким? — не понял тот.
— Из твоей сказки. Который валун сорвал. Что с ним-то?
— Это уже не твоего ума дело.
— А если я попробую остановить камнепад?
Старик захихикал:
— Хе-хе… Девонька, то ни тебе, ни мне не по силам. Это уж пусть боги решают.
Кирья ничего не ответила. Но все в ней восстало против такого совета.
