— Почему, черт побери, я не пошел туда сам, — спросил он вслух, ни к кому, собственно, не обращаясь: — Капитан Буш! Я был бы очень вам обязан, если бы вы приказали спустить мою гичку.
— Но ведь черная оспа, сэр –
— Черт побери эту оспу! Ее нет на этом чертовом судне!
Голос мичмана донесся к ним над водой:
— Эй, на «Несравненном»! Это — приз. Взят вчера французским капером.
— Кто этот капитан, с которым я разговаривал? — крикнул в ответ Хорнблауэр.
— Англичанин-перебежчик, сэр. Он застрелился, как только мы поднялись на борт.
— Он мертв?
— Пока нет, сэр.
— Мистер Харст, — сказал Буш: — вызовите хирурга. Даю ему одну минуту на то, чтобы собрать свои манатки. Я хочу, чтобы этот перебежчик остался жив — по крайне мере, до тех пор, пока мы не отправим его на нок реи.
— Пошлите его в моей гичке, — добавил Хорнблауэр и продолжил уже в рупор: — Пришлите пленных и офицеров судна ко мне!
— Есть, сэр!
— А сейчас я, пожалуй, что-нибудь на себя накину, — Хорнблауэр вдруг только сейчас понял, что больше часа простоял на шканцах почти абсолютно голым — если бы он поддался первому желанию и бросился бы в гичке на «Мэгги Джонс», ему пришлось бы подниматься на ее палубу в чем мать родила.
Капитан «Мэгги Джонс» и двое его помощников сидели в коммодорской каюте, а Хорнблауэр и Буш с пристрастием расспрашивали их, то и дело нанося делая пометки на расстеленной перед ними карте Балтийского моря.
— Мы слышали, что перебежчик сказал вам правду, сэр, — проговорил капитан. — Мы уже десять дней как шли из Мемеля в направлении Бельта и тут он нас вчера захватил — большой капер с корабельной оснасткой, гладкопалубный, по десять пушек с каждого борта. Называется «
— Мы вас услышали, — кратко заметил Буш.
— Как обстояли дела в Мемеле, когда вы уходили оттуда? — поинтересовался Хорнблауэр.
Лицо капитана сморщилось; если бы он был французом, то наверняка бы пожал плечами.
— Как обычно. Русские порты по-прежнему для нас закрыты, но они выдают лицензию на торговлю с Англией любому, кто за ней обратится. То же самое у шведов, на другом берегу.
— А что насчет войны между Бонапартом и Россией?
На этот раз сомнения таки заставили капитана пожать плечами.
— Все об этом говорят, но никто толком ничего не знает. Повсюду полно солдат. Если Бони действительно полезет в драку, они встретят его не хуже, чем в прошлый раз — вы же знаете русских, сэр.
— А вы думаете, он полезет?
— Я думал,
Значит, все оставалось по-прежнему: Швеция и Россия по-прежнему сохраняли свою двусмысленную позицию, будучи номинально противниками Англии и союзниками Бонапарта, делая вид, что воюют, делая вид, что сохраняют мир, наполовину враждебны, наполовину — нейтральны, в той странной манере, которая, похоже, начинает в наши дни входить в моду. До сих пор неясно, решится ли Бонапарт на столь отчаянный шаг и объявит войну России. Никто не может предсказать поведение Бонапарта. Может показаться, что для него лучше было бы сосредоточить все свои силы для окончания войны в Испании и предпринять еще одну попытку поставить Англию на колени прежде, чем двинуться на завоевание Востока; но, с другой стороны, быстрый и решительный удар по России может освободить его от мощного противника и, по всей видимости, не вполне лояльного союзника. Бонапарт слишком часто побеждал, ему удалось повергнуть в прах почти все государства Европы — кроме Англии — и трудно предположить, что Россия сможет выстоять под мощными ударами его сил. А после разгрома России у него вообще не останется врагов на материке. Лишь Англия будет противостоять ему — и то Англия, лишенная одной руки — своих сухопутных союзников. Очень хорошо, что Англия не оказала поддержки Финляндии, когда Россия напала на эту маленькую страну. Это давало теперь возможность при необходимости возобновить союз с Россией.
— А теперь расскажите мне об этом «Бланш Флер» — сказал Хорнблауэр, сворачивая свою карту.
— Он сцапал нас неподалеку от Рюгена, сэр. В восьми милях к юго-западу от Зассница. Видите ли, сэр…
