Даг автоматически взглянул на часы. Миа Бергман тоже вышла в прихожую и с любопытством смотрела на гостью из-за плеча Дага.
– Не поздновато ли для визита? – спросил Даг.
Девушка терпеливо смотрела на него и молчала.
– О чем ты хотела поговорить?
– Я хочу поговорить о книжке, которую ты собираешься издать в «Миллениуме».
Даг и Миа переглянулись.
– Кто ты такая?
– Меня тоже интересует ваша тема. Вы меня впустите или мы будем разговаривать прямо на площадке?
Даг Свенссон секунду поколебался. Конечно, девушка была ему совершенно незнакома, и время для посещения она выбрала странное, но она показалась ему достаточно безобидным существом, которое можно впустить в квартиру. Поэтому он пригласил ее в гостиную и усадил за стол.
– Хочешь кофе? – спросила Миа.
Даг недовольно посмотрел на свою подругу.
– Как насчет того, чтобы объяснить, кто ты такая? – обратился он к девушке.
– Спасибо, да. Это насчет кофе. Зовут меня Лисбет Саландер.
Миа пожала плечами и открыла термос. В ожидании Микаэля Блумквиста она заранее расставила на столе чашки.
– А откуда ты знаешь, что я собираюсь публиковать книгу в издательстве «Миллениум»? – спросил Даг Свенссон.
Его вдруг стали одолевать сомнения, но девушка словно не слышала его. Она смотрела на Миа Бергман, и на лице ее появилась гримаса, которую можно было истолковать как кривую усмешку.
– Интересная работа, – сказала она.
Миа Бергман страшно удивилась:
– Откуда тебе известно о моей работе?
– Попался как-то экземпляр, – загадочно ответила девушка.
Даг Свенссон раздражался все больше.
– А теперь давай-ка все-таки объясни, зачем ты пришла! – потребовал он.
Девушка посмотрела ему в глаза. Он вдруг заметил, какая темная у нее радужка: на свету ее глаза казались черными, как уголь. Он подумал, что, вероятно, ошибся насчет ее возраста и она старше, чем ему показалось сначала.
– Я хочу знать, почему ты повсюду расспрашиваешь людей о Зале, об Александре Зале, – сказала Лисбет Саландер. – И в первую очередь я хочу знать, что именно тебе о нем известно.
«Александр Зала», – растерянно отметил Даг Свенссон. Он никогда еще не слышал, что Зала – это фамилия и что ее владельца зовут Александром.
Даг пристально посмотрел на сидевшую напротив него девушку. Она взяла чашку и отпила глоток, не сводя с него взгляда, в котором совершенно не было человеческого тепла. Внезапно ему стало не по себе.
В отличие от Микаэля и остальных взрослых гостей – несмотря на то что праздничный обед был устроен по случаю ее дня рождения – Анника Джаннини пила только легкое пиво, не прикасаясь к вину и хорошо закусывая выпивку. Поэтому к половине одиннадцатого она оставалась совершенно трезвой, а поскольку старшего брата она считала в каких-то отношениях законченным балбесом, о котором следует заботиться, то благородно предложила отвезти его в Энскеде. Первоначально она собиралась подкинуть его только до остановки автобуса на Вермдовеген, на это ушло бы гораздо меньше времени, чем на поездку в город.
– Ну почему ты не обзаведешься собственным автомобилем? – жалобно спросила она, когда он застегивал ремень безопасности.
– Потому что в отличие от тебя я живу рядом с работой и хожу туда пешком, а машина мне бывает нужна примерно раз в год. Кроме того, я все равно не мог бы вести машину, потому что твой муженек угощал меня сконской водкой.
– Значит, понемногу он становится шведом. Десять лет назад он угощал бы итальянской.
Эта поездка дала им возможность поговорить по-родственному, как брат с сестрой. Если не считать ревностную тетушку с отцовской стороны и двух менее ревностных тетушек с материнской, да нескольких кузин и кузенов, и каких-то еще троюродных братьев и сестер, у них совсем не осталось близких родственников. Пока они росли, из-за трехлетней разницы в возрасте у них было мало общего, зато, став взрослыми, они очень сблизились.
Анника окончила юридический факультет, и Микаэль считал, что из них двоих она, несомненно, самая талантливая. Закончив университет, она несколько лет проработала в гражданском суде, потом состояла в помощниках у одного из наиболее знаменитых адвокатов Швеции и уж после этого открыла собственную адвокатскую контору. Анника специализировалась на семейном праве, а со временем занялась новым проектом по защите равноправия. Она отстаивала права женщин, подвергшихся насилию, написала книгу на эту тему и приобрела большую известность. Вдобавок к этому она еще активно занималась политикой на стороне социал-демократов, за что Микаэль дразнил ее, дав ей прозвище Политрук. Для себя Микаэль еще в начале своей деятельности решил, что невозможно сочетать партийность с журналистской честностью. Поэтому он старался не принимать участия в выборах, а в тех случаях, когда все же голосовал, то даже Эрике Бергер отказывался сообщать, за кого отдал свой голос.
– Как твои дела? – спросила Анника, когда они переезжали через мост Скурубро.
– Спасибо, все хорошо.
– Так что же тогда не так?
– Не так?
– Я же знаю тебя, Микке. Ты весь вечер был какой-то задумчивый.
Микаэль помолчал.
