– Это сложная история. В данный момент у меня две проблемы. Одна связана с девушкой, с которой я познакомился два года тому назад, она помогала мне в связи с делом Веннерстрёма, а затем вдруг взяла и исчезла из моей жизни без всяких объяснений. Она точно испарилась, и до прошлой недели я ее ни разу даже не видел.
Микаэль рассказал сестре о нападении на улице Лундагатан.
– Ты подал заявление в полицию? – поинтересовалась Анника.
– Нет.
– Почему?
– Эта девушка живет очень скрытно. Нападению подверглась она. Так что ей и писать заявление.
Последнее, как полагал Микаэль, было крайне маловероятно и вряд ли входило в ближайшие планы Лисбет Саландер.
– Упрямая твоя голова! – сказала Анника и погладила Микаэля по щеке. – Всегда хочешь сам управляться со всеми делами. А в чем вторая проблема?
– Мы готовимся напечатать в «Миллениуме» один сюжет, который вызовет бурный отклик. Я сегодня весь вечер думал, не посоветоваться ли с тобой. В смысле, попросить о консультации как адвоката.
Анника с удивлением покосилась на брата.
– Ты хочешь проконсультироваться со мной! – воскликнула она. – Это что-то новенькое!
– Наш сюжет будет на тему канала поставки секс-рабынь и применения насилия к женщинам. Ты работаешь над этой темой и ты – адвокат. Конечно, ты не занимаешься вопросом свободы печати, но мне бы очень хотелось, чтобы ты прочла тексты до того, как мы их выпустим. Там и журнальные статьи, и книга, так что читать придется много.
Анника молча свернула на Хаммарбю-фабриксвег и, миновав Сикла-слюсс, добиралась до поворота на Энскедевеген узкими улочками, тянущимися параллельно Нюнесвеген.
– Знаешь, Микаэль, я только один раз в жизни была на тебя по-настоящему сердита.
– Не знал.
– Это было, когда против тебя подал иск Веннерстрём и тебя приговорили к трем месяцам заключения за клевету. Я так злилась на тебя, что чуть не лопнула от злости.
– Почему же? Я же сам справился.
– Ты и раньше не раз справлялся сам. Но на этот раз тебе нужен был адвокат, а ты нет чтобы обратиться ко мне! Ты предпочел отсидеть в тюрьме, и все тебя поливали грязью в печати и в суде. Ты даже не защищался! Я чуть с ума не сошла.
– Тут были особые обстоятельства. Ты бы ничего не могла поделать.
– Верно. Но я-то это поняла только год спустя, когда «Миллениум» снова поднялся на ноги и размазал Веннерстрёма по стенке! А до тех пор я была на тебя страшно обижена.
– Ты бы все равно не могла выиграть в суде это дело.
– Не в этом суть, мой умный старший брат! Я тоже понимаю, что это было безнадежное дело. Я читала приговор. Суть в том, что ты не обратился ко мне за помощью. Слушай, мол, сестренка, мне нужен адвокат. Поэтому я даже на суд не пришла.
Микаэль задумался над услышанным:
– Прости! Наверное, мне следовало это сделать.
– Конечно следовало!
– Я тот год прожил как в отключке. Вообще ни с кем не хотел разговаривать. Единственное, чего мне хотелось, это лечь и тихо умереть.
– Но ведь не умер!
– Прости меня!
Анника Джаннини вдруг рассмеялась:
– Здорово! Извинение спустя два года! О'кей. Я с удовольствием прочитаю тексты. Это срочно?
– Да. Мы скоро сдаем их в печать. Здесь поверни налево.
Анника Джаннини припарковала машину на улице Бьёрнеборгсвеген через дорогу от парадного, в котором находилась квартира Дага Свенссона и Миа Бергман.
– Я всего на минутку, – сказал Микаэль и, перебежав через дорогу, нажал кнопки кодового замка.
Едва войдя в подъезд, он сразу же понял, что творится что-то неладное. По лестничной клетке гулко разносились громкие голоса. Пешком поднявшись на третий этаж, где находилась квартира Дага Свенссона и Миа Бергман, он понял, что главная кутерьма происходит здесь. Дверь в обиталище Дага и Миа стояла открытая, перед ней суетились человек пять жильцов соседних квартир.
– Что случилось? – спросил Микаэль скорее удивленно, чем обеспокоенно.
Голоса смолкли. Пять пар глаз уставились на него: три женщины и двое мужчин, все пенсионного возраста. Одна из женщин была в ночной сорочке.
– Тут, кажется, стреляли, – ответил мужчина лет семидесяти, одетый в коричневый халат.
– Стреляли? – переспросил Микаэль, глядя на старичка с глупейшим выражением.
– Только что. Стреляли в квартире минуту назад. Дверь была открыта.
Микаэль протиснулся вперед, нажал кнопку звонка и одновременно переступил порог.
– Даг? Миа? – позвал он.
Никто не ответил.
Внезапно у него мороз пробежал по коже. Он почувствовал запах серы. Шагнув в гостиную, он сразу увидел – господи прости и помилуй! – тело Дага Свенссона. Тот лежал лицом в метровой луже крови возле стола, за которым они с Эрикой несколько месяцев назад обедали.
Микаэль бросился к Дагу, одновременно выхватывая мобильник и набирая номер 112, чтобы вызвать на помощь спасателей. Там сразу взяли трубку.
– Меня зовут Микаэль Блумквист, требуется «скорая помощь» и полиция.
Он назвал адрес.
– Что случилось?
– Здесь мужчина. По-видимому, ему выстрелили в голову, и он не подает признаков жизни.
