До нее донесся его голос, какой-то неразборчивый, с нотками паники, и она едва расслышала его из-за собственного сердца, стучащего в ушах.
Она решила повернуться и протолкнуть застрявшее плечо, но потом поняла, что тогда будет лежать на спине, лицом вверх, и смотреть на прижимающий ее огромный камень.
Лицом вверх, как после аварии. Смотреть, как покачиваются верхушки деревьев, слышать крики мужчин, колотящих по раме родительской машины.
Лицом вверх, как в гробу.
Если она закроет и откроет глаза, увидит ли СОТОНУ, сидящего на ней?
Глубоко в душе она ощутила почти забытое, старое чувство. Оно было с ней в Перу, в самые тяжелые времена, когда целью жизни было элементарное выживание.
Поэтому, вместо того, чтобы вдохнуть, она вытолкнула весь воздух из легких. Она представила, как тело сжимается, уперла ноги в землю, толкалась и толкалась, пока плечо не дернулось и оказалось на свободе; тело наконец продвинулось вперед, ей удалось отвести нижнюю руку и вцепиться в землю перед собой. Дыхание давалось легче, поэтому Люси глубоко вдохнула, снова толкнулась и через несколько секунд вышла из узкой ловушки в центре туннеля.
Несмотря на обретенную свободу, она чувствовала, как сжимается оставшийся позади узкий проход, словно горло, что пыталось ее проглотить, и боялась, что сейчас ощутит костлявую руку СОТОНЫ на лодыжке и он утянет ее назад…
Но вместо этого ее схватила за предплечье мозолистая рука Брюэра, и тепло его кожи вдохнуло в нее жизнь. Наконец-то она в безопасности. Наконец-то. Но потом она поняла, что он лезет обратно в туннель, крепко сжимая ее за руку и шепча по-детски напуганным голосом:
– Назад! Черт, уходим!
Безопасности конец. Что-то не так.
– Ты слышишь? Люси, это, кажется, реально. Нужно уходить!
– Что реально? О чем ты? Ты опять трипуешь?
– Не думаю. Просто уходим! Вряд ли такое возможно, но… Ты это слышишь?
– Брюэр, это не смешно. Какого хрена…
А потом она услышала – и поняла, что лучше бы это было галлюцинацией, эффектом от грибов, которые он передал ей с поцелуем. Но это было невозможно, и она точно не была под кайфом. После эпизода в середине тоннеля ее тело находилось в состоянии острой осознанности, так что звук, доносившийся из пещеры впереди, не был иллюзией. Пронзительные громкие крики, очень знакомые ей по несчастному случаю с родителями – крики агонии пойманных в ловушку и раненых людей, понимающих, что скоро они умрут.
Хуже всего, что среди стенаний она услышала смех.
Кто-то был напуган и умирал. Кто-то развлекался и радовался.
Худшего сочетания Люси в жизни не слышала.
Брюэр толкнул ее плечи, отвлекая от ужасного гула. В его глазах плескалась паника.
– Кажется, меня заметили, Люси. Те, у кого эти штуки. Нужно валить.
– Подожди, какие штуки?
– Я не… Да похер на штуки. Господи! Ползи уже назад.
– Я не могу.
– Надо, Люси! Их там, внизу, очень много. Видимо, есть какой-то другой вход. Так что давай!
– Я не могу. Мне надо вперед.
– Не надо. Давай назад, или я сам тебя начну толкать.
– Хорошо, но быстро не смогу. Я застряла…
– Он увидел меня! Назад!
Люси толкнулась руками назад, и в брюки набилась грязь.
– Кто тебя увидел?
– Джейсон.
– Джейсон Уорд? Он жив?
– Может быть. Просто двигайся, хорошо? Отлично… У него изо рта что-то лезло, Люси. Какие-то мокрые черные пауки. И к потолку пещеры что-то прилипло. Оно блестело. И двигалось. Другие, кажется, его не видели. Все произошло так быстро.
Брюэр зажмурился и покачал головой. Когда он снова открыл глаза, в свете фонаря Люси увидела его широкие черные зрачки.
– Ползи. Они приближаются. Когда меня увидел Джейсон, увидели и все остальные. Они одновременно посмотрели на меня.
Брюэр оглянулся, продолжая ползти. Скоро он уткнется головой в ее голову.
– Ты это слышала?
Люси слышала. Из-за спины Брюэра донесся звук, намного ближе, чем ужасные крики и смех. Падающие камни. Еще одно тело, кряхтя, залезло в тесное пространство.
– Черт, черт, черт, черт, назад, черт. Они прямо…
