– Конечно, нет! – воскликнула Наташа. – Я в жизни не садилась за руль машины, на роль насильника тоже не гожусь, а нанять такового мне просто не по средствам. Единственное, что я могла, так это сбросить на Милу кирпичи, но и этого я не делала. Чтобы успокоить нечистую совесть Милы, я рассказала о том, что у меня завязался роман с преуспевающим журналистом, что он в отличие от мужей некоторых не претендует на мою жилплощадь, что он из хорошей питерской семьи и зарабатывает достаточно, чтобы не сидеть у меня на шее, кстати, водит меня по дорогим кабакам. Я знала, что Степа свою жену мог повести разве что в пирожковую или пышечную.
– И Мила успокоилась? – спросил майор.
– Вроде бы мне удалось ей внушить, что за всем этим стоит кто-то другой. Но Мила не только не успокоилась, а, наоборот, заволновалась еще больше.
– А про журналиста вы, конечно, все выдумали?
– Вовсе нет, – фыркнула Наташа. – Если хотите знать, то у меня поклонников было предостаточно – не один, а целых пять журналистов и три редактора. Особенно везло на разъездных корреспондентов, но у них была нехорошая привычка почти сразу же после знакомства со мной отправляться в горячие точки, откуда кого привозили в цинковых гробах, а кого – и привозить было нечего… Но это другая тема. А Миле я намекнула в том разговоре, что покушения – это, может быть, месть какого-нибудь из ее отвергнутых возлюбленных. Знаете, Мила была из тех девушек, которым необходимо, чтобы ими постоянно восхищались. За ней действительно вечно кто-то таскался. А Мила поступала с ними не очень-то тактично. Если ей кто-то надоедал, то она не стеснялась в выборе выражений, чтобы прогнать его. А среди ее поклонников случались далеко не мальчики, а люди солидные. Конечно, они могли и отомстить вертихвостке, которая предпочла их какому-то приезжему смазливому парнишке.
– Так у Милы были еще любовники, кроме Вольдемара? – удивился майор. – Почему вы о них вспомнили только сейчас?
– Да не были они никакими любовниками, просто волочились за ней, а она их ловко за нос водила, – презрительно фыркнула Наташа. – Конечно, оставшимся с носом поклонникам было досадно.
– И вы можете назвать кого-нибудь из них?
– Да, вот был такой особенно настойчивый тип, которого она называла Петюнчик. Как к Милке домой ни придешь, он вечно названивает, приглашает куда-то. То в поход на байдарках зовет, то в музей, то день рождения у него, то еще что-то придумает. Иногда Мила с ним ходила в какое-нибудь людное место.
– Почему обязательно людное? – удивился майор.
Наташа уставилась на него, словно на недоразвитого.
– Чтобы не изнасиловали, – объяснила она ему. – Ну у вас в милиции и кадры сидят, таких простых вещей не понимают.
– Ладно, ладно, – прервал ее майор. – Разговорились тут. Вы мне лучше расскажите, как звали Милиного кавалера?
– А как его звали? Петюнчиком и звали, – пожала плечами Наташа. – А фамилию его я не знаю.
– А что вам про него Мила рассказывала? Где работает или где живет?
– Не помню, – сказала Наташа. – Правда, он единственный, кто звонил ей и после замужества. Она еще говорила: «Вот мужики, было пруд пруди, а стоило выйти замуж, как все провалились, один Петюнчик не отстает». – И вдруг Наташа воскликнула: – Постойте, как же я забыла, я же его недавно по телевизору видела!
– Да? – заинтересовался майор. – И в какой же программе?
– А как называется, когда много людей сидят и слушают одного, который выступает на кафедре? – в задумчивости произнесла Наташа.
– Диспут? – предположил не слишком подкованный в тележанре майор.
– Нет, но вот, к примеру, если Жириновский выступает, а все его внимательно слушают, то как это называется?
– Дуриловка? – предположил майор.
– Я имела в виду, когда депутаты заседают, то что это такое? Ладно, неважно, Петюнчика я видела, когда проходили выборы. Съемки шли в зале, а я включила телевизор, когда Петюнчик толкал какие-то предвыборные обещания перед собравшимися. Он не слишком изменился за эти годы, только стал еще более противным. Но я сразу же узнала его.
– Описать сможете? – деловито спросил у нее майор, и Наташа послушно кивнула.
Испанская полиция наконец поверила в то, что наркотик, который ввела себе Мила перед смертью, был привезен девушкой с собой, а не нами с Маришей. Ну и, стало быть, поиски преступника с легким сердцем можно передать российским ментам, сняв с себя всякую ответственность. Во всяком случае, они заявили именно так.
– Ну дела, – сказал Кротов. – Не можем же мы уехать из страны, не переговорив с Софи. А как нам это сделать в абсолютно чужой стране, я не представляю. У кого-нибудь есть план?
И он обвел глазами всех четверых, включая Вольдемара, который после просмотра фильма с Милой в главной роли горел желанием отомстить ее убийце и найти ее растлителя. Кроме того, он уверял, что из этой истории ему удастся смастерить недурной сценарий, и умолял нас позволить присутствовать при расследовании. Но ничего толкового он пока не предложил. План, как всегда, был у Мариши.
– Нужно пойти в полицию и выяснить у них все, что им известно про Софи, – сказала она.
