За неимением лучшего предложения, мы отправились в участок. Увы, вместо прежнего симпатичного усатого дона, поделившегося с нами информацией относительно убийства Милы, теперь в полиции на его месте сидел какой-то жирный гнусняк. Разумеется, в ответ на нашу просьбу он начал возмущенно вопить и размахивать руками. Понадобился почти час, чтобы втолковать ему, что розыск Софи прежде всего важен для его же собственного продвижения по службе. Мы беремся ему это продвижение устроить, а в обмен от него требуется лишь показать нам бумаги, а мы уж сами решим, где нам искать Софи.
Извилины нашего собеседника совсем заплыли жиром, потому что такую простую и важную для него вещь мы втолковали в него, лишь повторив одни и те же доводы по два раза. Итого – восемь раз. Лишь на девятый полицейский согласился, что мы это неплохо придумали. В итоге Маришин план сработал, но стоило нам это таких усилий, что лучше бы мы взяли участок штурмом.
– Сядем здесь! – умоляюще сказала я, заметив маленькое кафе и несколько столиков, стоящих под тентом и покрытых клетчатыми скатертями.
Заказав по бутылке колы, мы принялись изучать бумаги. Уже довольно скоро мы знали, что оба преступления, в которых была замешана Софи, были совершены в Мадриде. Универмаг, свидетельницей ограбления которого стала Софи, опять же находился в Мадриде. Кроме того, бумаги утверждали, что в Мадриде у Софи живет ее единственная родственница – двоюродная сестра бабушки Софи. Короче говоря, Мадрид был единственным городом, который упоминался в бумагах, кроме Палермо, разумеется, – там Софи родилась.
– Она в Мадриде, – уверенно сказала Мариша. – Все указывает на то, что ей там быть не следует, значит, она там. Софи девушка умная, раз ей хватило ума сообразить, что после снятия отпечатков пальцев ее неизбежно арестуют, значит, она смекнула, что искать ее будут где угодно, но не в Мадриде. Вот на чем строился ее расчет.
– Нам тоже туда нужно, – сказал Кротов. – Только не знаю, хватит ли у нас денег.
И вот тут Вольдемар в первый раз показал, что его желание участвовать в поимке Милиного убийцы не просто слова.
– У меня есть деньги, – сказал он. – И даже больше, чем нужно одинокому мужчине. Я с радостью профинансирую эту поездку и многие другие, если понадобится.
Он так и сделал, и уже через день мы оказались в Мадриде. Впрочем, особенно далеко мы не ушли, так как Кротов решил завести дружеские отношения в ближайшем полицейском участке, где он так пришелся по нраву, что его немедленно позвали в гости на крестины младшего сына начальника. Потом он был приглашен еще в одно место, потом еще в одно, и так несколько дней, переходя из одних гостей в другие. Когда наконец все протрезвели и нам удалось вытащить нашего Кротова из объятий гостеприимных испанцев, он уже был всем им лучшим другом. А потом испанцы продемонстрировали, что ради друга они способны на чудеса.
Как им удалось найти Софи, укрывшуюся в Мадриде в доме у одного из своих прежних дружков, мы никогда не узнали. Но им это удалось, и мы смогли побеседовать с ней, сидя в полицейском участке. Софи клялась, что просто счастлива, что попала сюда, в полицию, так как все дни, проведенные ею в Мадриде, она все время боялась наткнуться на старых знакомых, многие из которых имели на нее зуб.
Девушка подтвердила свои прежние показания о том, что Мила похвалялась, будто бы ей удалось провезти кое-что противозаконное через границу, и намекала на то, что в любой момент может наплевать на все запреты и никакой Маноло ей не указ. Захочет уколоться – уколется, и никто ей не сможет помешать.
– Я заинтересовалась и спросила, а где же она собирается раздобыть наркотик, – рассказывала Софи. – Потому что в отеле достать что-либо противозаконное было невозможно, я это знала лучше других. Маноло и в самом деле следил за этим неукоснительно. А она рассмеялась и сказала, что на испанской таможне работают такие лохи, что можно хоть ведро героина провезти, никто и не почешется. Она вот привезла чуть-чуть. Старый верный друг на всякий случай дал, и жалеет, что мало взяла. Могла бы и сама прикупить, благо деньги были.
Вольдемар переводил все исправно, не боясь отбить хлеб у Валеры.
– Старый верный друг? – переспросил Кротов. – Это кто? Имени она не называла?
Софи покачала головой.
– Все мужчины скоты, – заметила она. – Тот Милин друг, как она его называла, был ничем не лучше. Он совратил Милу и не отставал от нее всю жизнь. То есть Мила считала, будто он делал это из любви к ней, но думаю, она ошибалась. Тот человек ни капли не любил ее. Мужчины вообще не способны на любовь, только женщины.
– И ты влюбилась в нее? – внезапно спросила у Софи Мариша.
