Он вопил еще много чего перед тем, как его увели. Но никто не воспринял всерьез его вопли о большой и горячей любви, вспыхнувшей у него в сердце к Марише, и о тех негативных чувствах, которые эта любовь пробудила у его жены. Налицо были доказательства его вины, Кротов не сомневался, что удастся разыскать и следы исчезнувшей родинки на спине Аполлона, а соседи Милы, конечно же, признают в нем того типа, который заявился в квартиру к Степану, после чего тот быстро отдал богу душу.
Все ушли, а мы с Маришей снова остались одни. Плотно прикрыв дверь, мы принялись ликвидировать беспорядок, который получился в прихожей во время атаки Аполлона. Уборка прихожей плавно переросла в уборку всей квартиры, которая отчаянно в ней нуждалась. Это в высшей степени полезное занятие было прервано звонком в дверь. Мы насторожились, принявшись считать звонки. Звонки были явно не Вольдемара.
– Кто там? – осторожно спросила Мариша.
– Телеграмма, – ответили ей из-за двери.
Голос был женский и уже довольно пожилой. Мариша открыла дверь, не забыв накинуть цепочку, а я встала за ней с металлическим совком в руках.
– Распишитесь тут, – потребовал тот же голос.
Мариша послушно поставила какую-то закорючку в ведомости, и ей торжественно передали желтоватую плоскую бумажку.
«Маме плохо телефон не работает немедленно приезжай», – гласила телеграмма.
– Только этого не хватало, – застонала Мариша. – Что там еще могло произойти? Я так и знала, что не надо ее одну отпускать.
Наспех натянув на себя куртку, Мариша принялась открывать двери.
– Если твоей маме не очень плохо, то купи по дороге обратно стирального порошка, – крикнула я ей.
Мариша буркнула, что и без порошка дел по горло, но я знала, что она купит. Прислушавшись к шуму шагов Мариши на лестнице – моя подруга, когда торопилась, никогда не ждала лифта, – я вспомнила, что нам нужна еще и туалетная бумага. Высунувшись в форточку, я стала караулить появление Мариши, чтобы крикнуть ей про бумагу. По моим расчетам, она должна была уже двадцать раз выйти на улицу, но ее все не было.
Сердце у меня стучало, словно отбойный молоток, когда Мариша появилась из подъезда. Не успела я толком вздохнуть, как снова встревожилась. Следом за Маришей выходил какой-то мужчина, насколько я могла судить сверху, брюнет, одетый в кожаный плащ. В последнее время я стала относиться ко всем брюнетам с настороженностью. А когда я увидела, что брюнет садится в Маришину машину и они уезжают в неизвестном направлении, моя тревога переросла в панику.
Перепрыгнув через ведро с мыльной водой, я помчалась вниз по лестнице, ругая себя и Маришу за доверчивость, с какой мы поверили в подлинность телеграммы. Ну скажите на милость, какие дуры! Кто бы стал посылать телеграмму, когда значительно легче позвонить от соседей. Не могли же телефоны сломаться у всех соседей разом. Когда я вылетела на улицу, то Маришиного «Опеля» там уже, конечно, не наблюдалось. Зато к дому подъезжал Вольдемар на такси.
– Стой! – завопила я ему. – Поворачивай! Езжай за серым «Опелем».
– За Маришиным? – уточнил Вольдемар. – А что случилось?
– Потом объясню! – крикнула я, открывая дверцу машины с такой силой, что чуть не выдрала ее с мясом.
Надежда догнать Маришу была весьма слабой, особенно зная, с какой скоростью она гоняет по улицам.
А тем временем в сером «Опеле» происходил волнующий диалог.
– Ты кто такой? – спросила Мариша, косясь на дуло пистолета, выглядывающее из кармана ее похитителя, сам он был закутан во что-то темное, так что лица было не разобрать. – Чего тебе нужно?
– Следи за дорогой, – посоветовал он ей. – Поговорить с тобой хочу. Вот и все.
– Я всегда рада, – заявила Мариша. – Зачем такие сложности? Зачем куда-то ехать?
– Хочу быть уверен, что нас никто не подслушивает, – заявил похититель. – И не зли меня.
Мариша послушно заткнулась, так как мужчина очень недвусмысленно ткнул ее в ребра дулом пистолета. Поэтому Мариша сосредоточила все свое внимание на дороге, подумывая о том, а не нарушить ли правила прямо под носом у ГАИ или просто устроить незначительное ДТП.
– Если нас остановят, то веди себя естественно, – словно прочитав ее мысли, сказал мужчина. – Иначе рожа инспектора – это будет последнее, что ты увидишь. Мне терять все равно нечего.
Мариша рассудила, что отправляться на тот свет ей никак не хочется, и мысль о маленькой аварии выбросила из головы. Ехали они в сторону Ржевки – Пороховых. Тот район Мариша знала плохо, но ее похититель не давал ей заблудиться. Не доезжая Пороховского кладбища, он велел Марише свернуть, а потом остановиться возле маленького частного домика, явно доживающего свои последние дни на окраине большого города.
