– Всем, чем угодно. В те времена почти любой товар пользовался повышенным спросом. Бабка перегоняла вагоны всякого дефицита из Риги в Кисловодск и там его реализовывала. Само собой, пожадничай она, не поделись с кем следует, и ее поставили бы к стенке. Но она была очень ловка, несмотря на пожертвования правоохранительным органам, скопила приличный капитал и умерла своей смертью от рака. Деньги, в которые она свято верила как в панацею от всех бед, ее не спасли. Но нам с сестрой они здорово пригодились. Даже моей мотовке-матери, до которой даже сестре далеко, не удалось спустить все состояние целиком. За время своей деятельности бабке удалось скопить изрядное состояние. Его она держала не только на сберкнижке, как прочие легковерные дураки, а в драгоценностях. Деньги, оставленные в Сбербанке, сгорели. Жаль, конечно, но не очень. Хотя на них в спокойные времена можно было бы приобрести, скажем, несколько автомобилей «Волга». Ну да ладно, основная часть хранилась в драгоценностях. Она их скупала целыми горстями.
– Так и владели бы себе с сестрой на пару тем, что после вашей мамы осталось, – сказала Мариша. – Зачем было Милу убивать?
– Мать перед смертью головой слаба стала, – охотно пояснил Андрей. – А Ирка, дура, еще с ней и поссорилась во время болезни матери. Мать обозлилась и завещала все золото и драгоценности Миле – своей единственной внучке. Ирка пыталась вразумить мать, мол, Мила не родная ее внучка, но та решила, что ее пытаются обмануть. Так и не поверила, а ведь Ирка чистую правду говорила.
– Так ведь ваша мама давно умерла? – удивилась Мариша. – Что же вы столько времени ждали, чтобы убить Милу и завладеть сокровищем?
– А Мила до поры до времени и не пыталась продавать накопленные бабкой сокровища, – сказал Андрей. – Я бы узнал, если бы она продала хоть одну ценную вещь, так как сам лично помогал обустроить ей тайник через знакомого столяра, который якобы случайно забрел к Миле в квартиру. И я был относительно спокоен, так как знал, где мне искать тайник и драгоценности.
– Проверяли, что ли?
– Нет, но я знал, что основная часть драгоценностей до недавнего времени оставалась на месте. Поэтому я терпел, надеясь, что Мила сама рано или поздно загнется от своих наркотиков, и мне не придется ее убивать. Пойми, я был к ней по-своему привязан, она была чертовски забавным ребенком, а потом стала очаровательной девушкой. Но все вышло иначе, вопреки моим планам. Ирка, не посоветовавшись со мной, рассказала Аполлону, что Мила его дочь, и тот начал усиленно заботиться о здоровье своей крошки. Я скармливал этой маленькой потаскушке кучу наркотиков, надеясь, что она вот-вот сыграет в ящик, а он отправлял ее в больницу, и Мила какое-то время после больницы жила нормально и даже отказывалась от моих «подарочков». В первый раз я перепугался, что она и в самом деле завяжет, но она вскоре сорвалась. Во второй раз я уже так не психовал. Она срывалась, а потом снова лечилась. И так продолжалось долгие годы. Такое положение меня стало раздражать. А потом она отмочила еще один фокус – вышла замуж, и мы с Ирой лишились благодаря ее муженьку комнаты, хорошо еще, что в квартиру его не дали прописать.
– Что вам какая-то комната, ведь в тайнике должно было быть на сотню таких комнат? – подала голос Мариша, которую уже стало познабливать, но не от холода, а от омерзения.
– Хоть на тысячу, а все равно мы с сестрой не обязаны заботиться о пристанище для всех приезжих, а из-за этой дряни пришлось. Разумеется, нам с сестрой эта Милина выходка любви к ней не прибавила. Сестра стала поговаривать, что Мила-де опасна для окружающих и для общества, и было бы лучше изолировать ее.
– Так и Ирина Юрьевна знала о том, что вы вытворяли с ее приемной дочерью? – ужаснулась Мариша. – Врете вы!
– Не знаю, почему я разговариваю с такой хамкой, – задумчиво сказал Андрей. – И уж вовсе некрасиво с твоей стороны думать, будто бы я лгу тебе, чтобы обелить себя. Не дождешься. Ира с самого начала испытывала к Миле какую-то странную неприязнь. Даже когда Мила была славной пухленькой девочкой, Ира избегала брать ее на руки и вообще прикасаться к ней. А когда Мила превратилась в трогательно голенастого подростка со всеми сложностями и прелестями переходного возраста, отношения между приемной матерью и дочерью окончательно испортились. После замужества Милы сестра вроде бы пересилила себя и стала бывать у дочери, но удовольствия ей это не доставляло. Скорее она просто появлялась там, чтобы выяснить, как далеко зашла болезнь Милы и можно ли рассчитывать на скорое избавление от нее.
– Но даже если бы Мила и умерла, то вам все равно не достались бы ценности, – сказала Мариша. – Они ведь лежали у нее дома в тайнике, а дома был Степан, вряд ли он отдал бы их вам. По закону он считался бы наследником Милы, а вовсе не Милина мать. Даже если бы дело дошло до суда. И вряд ли вам в суде удалось бы представить дело так, что сокровища всегда принадлежали вам, а Мила была только их хранительницей. Господи! Так это вы убили Степана?
