Журбин кивнул. Разрабатывая маршрут отхода, Миранда поставила на то, что рано или поздно поисковики обнаружат место, где беглецы поднялись наверх из канализации. Если работу клонов признают неудовлетворительной, то к делу подключат кинологическую службу: собаки, беря след от КрАЗа, выведут погоню на колодец в гараже. Так что отрываться на машине, принадлежавшей хозяевам участка, было опасно. Миранда предложила отъехать на десяток километров, создать видимость будто они решили отсидеться где-то за городом. Уехали из Сочи и поблизости от эпицентра пережидают переполох.
"На попутках доберемся до краснодарского аэродрома, – предлагала Миранда, – подсядем на ближайший бизнес-чартер и улетим в любом направлении, лишь бы подальше отсюда. Сейчас для нас, Сеня, главным является не направление, а скорость передвижения и… крутизна заказчика авиарейса: весомые персоны поплевывают на условности, их доставляются на летное поле в машинах, прямиком к трапу. Моя задача, Сеня, взломать серверы частных авиакомпаний и найти ближайший рейс. Твоя – определить и остановить на подъезде к летному полю машину в которой едут випы. Мы должны сесть в самолет, не попадая под камеры наружного наблюдения аэропорта".
Тамара-Миранда еще спала, когда Арсений телепатически приказал водителю остановить машину на небольшой площадке, откуда открывался фантастический вид на горное ущелье. Подождал, пока девушка выберется с заднего сиденья Нивы и оправил родственников греков в обратную дорогу, стерев воспоминания о встрече.
Подошел к замершей у ограждения из бетонных блоков Тамаре-Миранде, встал рядом.
– Красотища-то какая, Сенька! – глядя на открывающийся простор, восхищенно произнесла напарница. – В такой момент жалеешь, что когда-то мы выбрали в убежище тайгу, а не горы Кавказа.
Журбин согласно кивнул. Он знал, что восемь лет назад генерал Лев Константинович настоял на северо-восточном направлении: на огромном пространстве заснеженной тайги у беглецов будут ежегодные зимние передышки, когда на насте любой человеческий след на виду. В слякотные кавказские зимы наблюдать за окрестностями гораздо тяжелее. Отдыха – не будет, не получится.
– Миранда, я могу попросить тебя о личном одолжении? – не попадая под восторженное настроение напарницы, слегка нахмурившись, спросил Журбин.
– Валяй, – охотно разрешила диверсантка. – Сегодня я добрая и конкретно уступчивая.
– Я хочу съездить в Москву. За мамой.
Тамара-Миранда резко развернулась:
– Нет. Нет, Журбин, и не проси! Это опасно.
– Но почему?! Восемь лет прошло, Миранда! За это время я ни разу не попытался встретиться с мамой, в ближайшие дни все силы департамента будут стянуты к Сочи! Когда, если не сейчас?! Давай попробуем ее вытащить! ты сама была в психушке и знаешь, как там тяжело!
– Нет, – категорическим покачала головой Тамара-Миранда. – Ты не понимаешь, о чем просишь.
– Да почему не понимаю-то?!?! За восемь лет я ни разу не попробовал даже навестить маму, вы запрещали мне хоть что-то о ней узнавать, лишь уверяли, что она – жива! В департаменте могли решить, что я ее вообще ЗАБЫЛ!!
– Да мне насрать, что там решили! – вызверилась на ученика наставница. – Я сказала – НЕТ, и точка!
Раздувая ноздри и стискивая кулаки, Журбин стоял напротив Тамары-Миранды, тяжело дышал и кажется впервые в жизни был готов – НЕ УСТУПИТЬ. Не в какой-то там учебной схватке, не в пустом бытовом споре или мальчишеском соперничестве, а в сумасшедше праведном негодовании готов был дать отпор! Стоять на своем до самого конца и требовать!
Если понадобится, то и в голову носителя Миранды залезть. Дать установку подчинения.
– Хорошее ты место выбрал, Сеня, – неожиданно усмехнулась террористка и посмотрела в пропасть. – Никогда прежде не замечала у тебя тяги к театральным эффектам.
– Я не шучу, Миранда!
– Ну так и я серьезна, – вновь переведя взгляд на ученика, произнесла пришелица. – Ты что, дружок, раскипятился? Неужели и вправду, Сеня, подеремся? А?
– Не уходи от темы! Сегодня не тот случай!
– Не вижу, что сегодня изменилось, – нахмурилась Тамара-Миранда. – Мы работаем в паре, решение принимаем коллегиально. Ты высказал свое мнение, я ответила отказом. На этом – все, Журбин.
Тамара-Миранда подхватила рюкзак с бетонного парапета, собралась идти к дороге, выбирать проходящую машину…
Арсений схватил рюкзак за лямку:
– Мы недоговорили.
– Нет, мы договорили. Прения окончены. – Не глядя на раскрасневшегося парня, Тамара-Миранда дернула рюкзак к себе, но Арсений не выпустил лямку.
Физически он был сильнее носителя Миранды. Но диверсантка обладала навыками, легко позволяющими ей справиться с единственным соперником даже из сидячего-лежачего положения. Миранда могла бы покалечить (или по желанию – убить) Арсения будь она хоть древней бабкой, хоть пятилетней девочкой.
В глазах Тамары промелькнула жалость.
– Я не могу, Журбин, – сказала тихо диверсантка. – П о ч у в с т в у й правду, разрешаю: Я НЕ МОГУ. Хоть тресни, Сеня, – этого не изменишь.
Арсений легко коснулся внешних мыслей диверсантку и выпустил рюкзак.
– Ты… Ты и вправду не можешь…, – пробормотал пораженно.
