– Это выше моих сил, – кивнула Тамара-Миранда. – Мое направление – северо-восток, северо-запад для меня закрыт. Ты, конечно, можешь попытаться меня убить, но я буду сопротивляться, так что вряд ли стоит, Сеня, начинать.
Арсений запустил пальцы под отросшие волосы, недоуменно их взъерошил и сел на корточки, держась за голову:
– Я ничего не понимаю…
Тамара-Миранда сверху вниз, сочувственно, глядела на ученика.
– Ты помнишь как я и Ирма закрывали от выстрелов Ивана и Марью? Помнишь, почему Ирма с м о г л а уйти с Завьяловыми…
Слушая пришелицу, Арсений, прежде всего обратил внимание на то, как тяжело дается Тамара-Миранде вербальная речь. Как медленно, словно бы борясь сама с собой, с речевыми центрами носителя, наставница подбирает слова…
Вскинул голову, пристально прищурился на Тамару-Миранду и, разглядев в ее глазах п р о с ь б у…, начал думать. Вслух.
– Когда Ирма стала твоим носителем, она служила в полиции… Получила официальный приказ на охрану семьи Завьяловых… И смогла уйти с ними, так как приказ никто не отменял… – Арсений внимательно присмотрелся к Тамаре-Миранде. Девушка глядела на него выжидательно, как бы просила продолжить логическую цепь. – Ирма закодирована департаментом?.. Ирме сделана установка на охрану семьи хроно-личностей Завьяловых, да?! – Сенька вскочил на ноги и сделал совершенно мальчишеский жест, указывая на наставницу пальцем: – Ты тоже закодирована, Миранда!
Тамара-Миранда красноречиво закатила глаза, словно говоря – ну наконец-то до тебя дошло!
Сенька изумленно почесал в затылке, глядя в никуда, высоко поднял брови и покачал головой…
Диверсантка продолжала молчать.
– Установка на охрану дополнена приказом сохранения тайны, – уже почти без вопросительной интонации, продолжил Журбин. – Ты не можешь обсуждать причину, но поговорить о следствиях мы можем?
– Да.
Арсений сел на бетонный парапет, пристроил на колени рюкзак:
– Я могу попробовать разрушить кодировку?
Тамара-Миранда покачала головой и ответила безотносительно к себе как к конкретному случаю:
– Если кодировка производится на объекте, находящимся в природном теле, разрушить ее можно лишь переместив объект в исходное положение.
– Понятно, – пробормотал Журбин. – Ты получила приказ, находясь в своем теле. Тело твое сейчас недостижимо… Разрушить кодировку, когда ты находишься в состоянии перемещенного интеллекта – невозможно.
– Да. – Каждый последующий ответ давался Миранде все легче и легче.
– Жюли тоже закодирована на охрану?
– Нет. Жюли Капустина гражданское лицо.
Арсений повесил голову, задумался:
– Если ты получила четкий приказ на защиту семьи Завьяловых, то как получилось, что сейчас ты смогла оставить охраняемые объекты и уехать далеко и надолго? – Сенька поднял лицо и пристально поглядел на девушку, стоящую напротив. Он искал противоречия в словах наставницы.
– Косвенно твоя безопасность входит в круг моих обязанностей – ты представляешь интерес как инструмент защиты, Журбин. Но это лишь во-первых. А во-вторых, и это главное, на операцию по разрешению потенциально опасной ситуации меня направил – Борис Завьялов.
– Казуистика.
Тамара-Миранда кивнула:
– Подобные ментальные приказы не отдаются в жесткой форме, а подразумевают определенную свободу маневра. Так делается в интересах дела, для наиболее успешного выполнения поставленной задачи.
– А если представить, что освобождение из лечебницы Раисы Журбиной тоже служит наилучшему исполнению поставленной задачи? – прищурился Арсений. – Если представить, что и н с т р у м е н т работает лучше, находясь в сбалансированном психологическом состоянии?
– Не перебарщивай, Арсений, – поморщилась Тамара-Миранда. – Моя работа здесь – выполнена. Я д о л ж н а возвращаться к выполнению основного задания – к охране подопечных.
– Но ты же не робот! – Сенька вскочил с парапета и разозлено шмякнул рюкзак на каменный блок ограждения площадки. – Ты живой, мыслящий человек! Мы должны что-то придумать, Миранда! Обойти твой внутренний запрет, поехать в Москву…
– Нет. – Тамара-Миранда смотрела на Арсения непреклонно, твердо. – Мы – не должны.
Журбин прошипел "черт, ты уперлась и просто – не хочешь!". Отвернулся и, глядя на залитую южным солнцем пышную зелень долины, тихо произнес:
– Моя мама находится в психушке из-за тебя и Платона, Миранда. Это вы когда-то прибыли сюда и решили править миром, – Сенька резко развернулся: – Ты задолжала мне, наставница! Ты задолжала мне и матери не восемь лет разлуки, а целых двадцать лет кошмара! Моя мама ни в чем не виновата, но расплачивается за грехи потомков! В чем ее вина, Миранда?! В том, что она оказалась не в том месте, не в то время, да?!
Тамара-Миранда закрыла глаза. Сенька продолжал кричать:
– Я каждый день, каждую ночь думаю о том, что делают с моей мамой! Чем ее там колют, овощ она уже, в конце концов, черт побери, или остается человеком – моей мамой! Она же ни в чем не виновата, Миранда! – Сенька яростно топнул ногой, свирепо поглядел на болезненно кривившееся лицо Тамары. – Ты можешь возвращаться к выполнению своей задачи. Мы – разделяемся. Я еду к маме.
– А дальше?
