Прошло уже полчаса, а Элизар так и не вернулся. Решив проверить, почему он задержался, направилась в детскую комнату.
Открыв дверь, хотела громко позвать парня, но оборвалась на полуслове увидев неожиданную картину: Зимин сидел рядом с Даной, обняв её своей длинной рукой.
— А я говорю, что из-за клёна должна выставляться лисья мордочка, — насупившись, ворчала дочь.
— Но она там будет совершенно ни к чему, — упирался Элизар. — Да даже по цветам не подходит! Нет, нет и ещё раз нет!
— Это мой рисунок или твой? — нахмурившись, Дана подняла недовольный взгляд.
— Твой, — тяжело вздохнув, ответил Зимин.
— Вот и рисуй лису!
Мне нужно было прокашляться, обозначив свое присутствие, но я не смогла, молча наслаждаясь увлеченной парой.
И, кажется, в этот момент, от моего давно замерзшего сердца отвалился первый кусочек льда.
Мы так увлеклись рисованием, что не заметили, как пролетели полтора часа.
Порядком уставшая Дана уже во всю широко зевала, но продолжала требовать помочь ей ещё и с домашним заданием по изобразительному искусству.
— А кто мне недавно говорил, что это нечестно? — наигранно усмехнувшись, спросил я.
— А кто знал, что ты так хорошо рисуешь? — девочка скрестила руки на груди. — Лишняя похвала учителя несчастному ребенку не помешает.
— Это кто у нас тут несчастный? — я улыбнулся, наклонившись ближе к Дане. — Неужели ты? — аккуратно коснулся пальцем маленького носа.
— А разве нет? Вот смотри, — девочка нахмурилась, — у меня нет папы, а из-за этого многие ребята в классе придумывают совсем несмешные прозвища.
— Но у тебя же прекрасная мама.
— Она постоянно либо работает, либо учится, — Дана надула губы. — Я даже Славу вижу чаще, чем её.
— Глупая маленькая девочка, — я по-доброму усмехнулся, погладив темную голову. — Нина хочет, чтобы её дочка ни в чем не нуждалась. Разве это плохо?
— Если бы с нами жил папа, ей бы не пришлось этого делать, — настроение Даны окончательно испортилось, а я не знал, как утешить расстроенного ребёнка.
— Так, давай лучше посмотрим, что я тебе принёс, — повернулся к забытой коробочке. — Надеюсь, понравится.
— А что там? — внимание девочки мгновенно переключилось, и она протянула свои ручки ко мне.
Я молча отдал подарок, с интересом смотря, как Дана аккуратно избавляется от оберточной бумаги. Любопытный детский взгляд в секунду сменился восхищенном, растягивая ангельское личико в улыбке.
— Это же Жизель, — радостно воскликнула Ждана. — Как ты смог её найти?
— Секрет фирмы, — я усмехнулся, наслаждаясь реакцией девочки. — Дана…
— Что? — отстраненно спросила девочка, рассматривая маленькую фигурку кошечки.
— Пожалуйста, не говори того, что сказала сегодня мне, маме… Твои слова могут её сильно задеть, а я не хочу, чтобы Нина расстраивалась…
— Ну я же не глупая, — Дана свела брови на переносице. — Я тоже не хочу, чтобы мама грустила. Просто мне иногда бывает больно представлять, как сложилась бы наша жизнь, если в ней остался папа.
Мне хотелось убедить девочку, что наличие отца не гарантировало безграничное счастье, и, возможно, именно с мамой у неё была лучшая жизнь, но я не смог вымолвить и слова, понимающе кивнув.
Я сидела на полу у детской уже около часа.
Каждое новое слово дочери сильно ранило, и у меня не получилось сдержать слез.
«Почему она не могла сказать этого мне? Почему избегала разговоров об отце?», — крутилось в мыслях, заставляя себя чувствовать ещё более уязвленной.
Да, я была неидеальной матерью, но мне всегда казалось, что мой ребенок счастлив, что у меня получается заменять для неё Марка. Но оказалось, что я ошибалась…
— Ты почему сидишь здесь? — рядом послышался голос Элизара, вышедшего из комнаты.
— Просто устала и решила присесть, отдохнуть, — я резко встала, вытирая размазанную тушь.
— Прямо здесь на полу? — парень удивленно смотрел на меня. — Подожди, ты плакала? — он дотронулся моей щеки большим пальцем.
— Лук резала, — попыталась выкрутиться я, отведя взгляд. — А ты почему так долго? Я думала, мы сегодня выполним задание, но, видимо, даже не приступим к нему.
— Ты слышала, что сказала Дана? — Элизар немного наклонил голову, пытаясь заглянуть в глаза. — Птичка, даже не думай накручивать себя. Ребенок за день очень устал, вот и ляпнула, не подумав.
— Все хорошо, — я натянуто улыбнулась. — Это правда лук.
Парень тяжело вздохнул и одним сильным движением притянул меня к себе. В нос ударил цитрусовый запах парфюма, в котором чувствовались ноты горького шоколада.
— Все-таки Дана твоя дочь, — Зимин усмехнулся, уперевшись подбородком в мое плечо. — Такая же своевольная и глупая. Но при этом такая загадочная и интересующая.
— Что ты делаешь? — мне хотелось вырваться из мужских объятий, но я продолжая стоять, нежившись в тепле чужого тела.
— Успокаиваю тебя.
Элизар сказал это так просто, обыкновенно, словно делал это всю жизнь. Такая легкость и непринужденность его поведения подкупала, подсознательно заставляя довериться и расслабиться.
Зимин, как умелый дрессировщик, постепенно приручал моё одичавшее сердце, вызывая давно забытое чувство симпатии.