Иногда я не помню своей фамилии, адреса и всего, что делалось со мной. Приходишь в себя... И начинаешь как бы сновать жить... Но неуверенно... Вышел из дома - и сразу мысль: закрыл дверь на ключ или не закрыл, выключил газ или не выключил? Ложусь спать, встаю: завел на утро будильник или не завел? Утром иду на работу. встречаю соседей: сказал я им "доброе утро" или не сказал?
У Киплинга:
Запад есть Запад, Восток есть Восток, и друг
друга им не понять.
Лишь у Престола Божьего они сойдутся
опять.
Но нет Востока и Запада нет, если двое сильных
мужчин,
Рожденных в разных концах земли, сойдутся
один на один!
Когда она выходила за меня заму, на говорила: "Ты вышел из ада... Из чистилища... Я тебя спасу..." А я вылез из помойной ямы... И я боюсь теперь к женщине притронуться... Уезжал в Афганистан, они носили длинные платья, возвратился - в коротком все. Незнакомые мне. Просил ее надевать длинное... Она смеялась, потом обижалась... Затем стала ненавидеть меня...
Но нет Востока и Запада нет, если двое сильных
мужчин,
Рожденных в разных концах земли, сойдутся
один на один!
О чем я говорил? А? О длинных платьях моей жены... Они висят в шкафу, она их не забрала...
А я еще ей не рассказал".
Сержант, разведчик.
"Всю жизнь я был военный, иную жизнь знал лишь по рассказам. У настоящих военных другая психология: справедливая война или несправедливая не важно. Куда нас послали, там справедливая, нужная. Когда посылали, и эта война была справедливая. Мы так считали, я сам стоял среди солдат и говорил о защите южных рубежей, идейно подковывал. Два раза в неделю политические занятия. Разве я мог сказать: "Я сомневаюсь". Армия не терпит свободомыслия. Вас поставили в строй, и отныне вы действуете только по команде. С утра до вечера.
Команда:
- Встать! Подъем!
Встали.
Команда:
- На зарядку стано-о-о-вись! Налево бегом!
Сделали физзарядку.
Команда:
- Разойдись по лесу. Пять минут оправиться.
Разошлись.
Команда:
- Стано-о-овись!!
Никогда не встречал, чтобы в казарме висел портрет... Ну, например, кого? Ну, Циолковского или Льва Толстого. Ни разу не видел. Висят портреты Николая Гастелло, Александра Матросова... Героев Великой Отечественной войны... Я однажды, еще молоденьким лейтенантом был, повесил у себя в комнате портрет (из журнала какого-то вырезал) Ромена Роллана. Заходит командир части:
- Кто это?
- Ромен Роллан, французский писатель, товарищ полковник.
- Немедленно убрать этого француза! У нас своих, что ли, героев не хватает?
- Товарищ полковник...
- Кругом марш на склад и вернуться с Карлом Марксом.
- Так он же немец?
- Молчать! Двое суток ареста!
При чем тут Карл Маркс? Я сам стоял среди солдат и говорил: куда, мол: годится этот станок? Он же заграничный. Куда годится эта машина с иностранной маркой? Она развалится на наших дорогах. Лучшее в мире - это все наше: наши станки, наши машины, наши люди. И только сейчас сам задумался: почему лучший станок не может быть в Японии, лучшие капроновые чулки - во Франции, лучшие девушки - на Тайване? А мне пятьдесят лет...
...Вижу сон, что я убил человека. Он встал на колени... На четвереньки... Голову не поднимал... Лица не видно, у них у всех одно лицо... Я спокойно в него выстрелил... Спокойно увидел его кровь... Закричал я тогда, когда проснулся и вспомнил этот сон...
Здесь уже писали о политической ошибке, называли эту войну "брежневской авантюрой", "преступлением". А нам надо было воевать и умирать. И убивать. Здесь писали, а там гибли. Не судите, да не судимы будете! Что мы защищали? Революцию? Нет, я уже так не думал, я уже внутреннее разрывался. Но убеждал себя, что мы защищаем наши военные городки, наших людей.
Горят рисовые поля... Трассирующие пули зажгли... Трещит и быстро горит... Войне еще жара помогает... Дехкане бегают, с земли подгоревшее собирают... Никогда не видел, чтобы афганские дети плакали... Дети легкие, маленькие. сколько лет - не угадать... Широкие штанишки, из-под них ножки торчат.
Все время было чувство, что кто-то хочет тебя убить... Свинец глупый... До сих пор не знаю, можно ли к этому привыкнуть?.. А арбузы, дыни там с табурет величиной. Ткнешь штыком - разваливаются. Умирать так прост... Убивать труднее... О мертвых не говорили... Такие были правила игры, если так можно сказать... Собираешься в рейд, на дно - письмо жене. Прощальное. Я писал: "Засверлить мой пистолет и передать сыну".
Начался бой, а магнитофон кричит... Забыли выключить... Голос Владимира Высоцкого:
В желтой жаркой Африке
В центральной ее части,
Как-то вдруг вне графика
Случилося несчастье.
Слон сказал, не разобрав:
- Видно, быть потопу!..
В общем, так: один Жираф
Влюбился в Антилопу.
И душманы Высоцкого крутили... Ночью из засады мы слышали у них:
Мой друг уехал в Магадан.
Снимите шляпу, снимите шляпу!
Уехал сам, уехал сам,
Не по этапу, не по этапу.
Они смотрели в горах наши фильмы... О Котовском, о Ковпаке... Стоит в номере телевизор, магнитофон... Учились у нас воевать с нами...
