Он обогнул ее, подошел к рабочему столу Ганна и принялся открывать ящики один за другим. Овия знала, что он там найдет. Ганн их особо и не прятал – эти странные мелкие камешки, название которых сообщила ей Лия. Цирконит. Кристалл с огромной энергией. Камень такой редкий, что стоимость кристалла в один карат превышает всякие мыслимые пределы. Стоимость Овию не удивила – Ганн себе, конечно, такое позволить мог. А вот энергия… Нет, Ганн таким не интересовался. Это было по части Овии. Вот она и решила, что из множества может позаимствовать несколько штук… В конце концов, она их все вернула. Все, кроме того, что все-таки бросила в карман Риине – ей так хотелось сделать что-то хорошее этой своей нелюдимой, странной и грустной подруге. И вот теперь этот же камешек был у незнакомца. Но Риину исключили. Ее изгнали за стену. Откуда у него камень?
Дверной проход был свободен, а незнакомец занят обыском. Овия сделала осторожный шаг, другой, а потом бросилась бежать. Входная дверь оказалась запертой. Сколько Овия ни прикладывала свой комм к сканеру, сколько ни дергала за ручку, дверь не поддавалась.
Овия не теряла времени. Она вскинула комм и послала вызов Ганну:
– Здесь какой-то человек… Он ищет циркониты. Пожалуйста, не спрашивай, откуда я про них знаю. Просто приходи скорее…
Незнакомец появился за ее спиной бесшумно. Как Овия и предполагала, в его руках была та самая шкатулка, в которой Ганн хранил кристаллы.
– Правильно ли я понимаю, что это принадлежит не вам?
Он поднял шкатулку повыше. Овия прижалась к двери, не смея раскрыть рта.
– Я вас понял. Не волнуйтесь, пожалуйста. Как я уже сказал, вам не грозит ни исключение, ни обнуление, ни даже штраф. Не предложите ли мне напитки, пока мы ждем вашего друга?
Незнакомец занял одно из кресел в гостиной. Шляпу он положил на сдвинутый журнальный столик. От алкоголя он отказался.
– Не при исполнении. Хотя, признаться, я вовсе не пью. А вот лимонаду буду рад.
Ганн тоже не пил, но алкоголь у себя для гостей держал всегда. На ватных ногах Овия вынесла из кухни кувшин лимонада.
– А вот это уже лучше.
Незнакомец крякнул, потянувшись за стаканом, а потом откинулся на спинку и принялся медленно, с видимым наслаждением цедить лимонад. Конверт с кристаллом и шкатулку он оставил рядом со своей шляпой на журнальном столике. Овия села подальше и, тревожно выпрямившись, следила за незнакомцем.
Заблокированный сканер, очевидно, не помешал Ганну войти. Он появился в гостиной почти беззвучно – только щелкнула за ним входная дверь. Овия уставилась на него с мольбой, ожидая тирады в адрес незваного гостя, но он молча буравил его взглядом, а тот отвечал тем же – вот и все. Тишина начала сводить Овию с ума.
– Ганн, кто это?
Он не ответил, зато заговорил незнакомец:
– Думаю, нам стоит проговорить все наши противоречия вслух. Для удобства дамы, так сказать.
– В этом нет смысла, – отрезал Ганн. – Вы меня нашли. Делайте свое дело, и покончим.
– Вам, ли’Йар, как никому, известно, как редки и тем сладки на нашем веку развлечения. Не откажете же вы мне в такой любезности?
– Откажу. Не тратьте время.
– Ганн… – пролепетала Овия.
Он резко повернулся. Глаза у него потемнели.
– Я нарушил закон, Овия. Не раз. Я нарушал его много лет. Этот человек пришел за правосудием.
– Вы из полиции? – Овия хлопнула ресницами.
– О, что вы, милое дитя, никак нет, – рассмеялся незнакомец. – В Полисе не существует полиции. Есть лишь Совет отправления наказаний. Так вот я именно из него.
Овия снова в отчаянии повернулась к Ганну:
– Полис, Совет… Ганн, объясни!
– Все это неважно, Овия. – Ганн подошел к ней и вдруг взял ее за руку. – Теперь уже неважно. Я делал то, что считал возможным, потому что это имело спрос и давало мне определенные… преимущества. Но мое понятие о возможном расходится с понятием о том, что законно. Я убивал людей, Овия.
– Убивал… – Овия вырвала пальцы из его ладони. – Я не понимаю. Как? Зачем?
– Ваш друг, дитя, – вклинился незнакомец, размешивая трубочкой лед в своем лимонаде, – возомнил о себе немного больше, чем положено природой.
– Все эти люди ушли из жизни добровольно, – сквозь зубы бросил Ганн.
– О да, конечно. Сначала бьемся за вечную жизнь, а потом за смерть. Маятник человеческих желаний – это что-то уморительное, не находите? Никогда не знаешь, чего захочется с утра. Прожить еще полтора века или умереть.
– У каждого были свои причины.
– Не буду спорить. Могу себе представить, хотя мне это и сложно. Одиночество? Скука? Какие еще вам называли?
– Я не задавал вопросов.
