На последних слова я ощутила покалывание в надрезанном месте, и это покалывание начало подниматься по руке вверх. Не разрывая ладоней, я закатала рукав, насколько могла.
— Не может быть! Боги нас услышали. Как красиво, — на одном дыхании я высказала все, что было на душе.
Вокруг безымянного пальца появился замысловатый ободок, но это было не все. От этого ободка по всей кисти проступил рисунок, даже несколько рисунков вместе. Обелиск с механическими часами, с мечом и щитом. Это так красиво смотрелось, что глаз не оторвать. Каждая деталь была так четко видна. И еще что-то наподобие вьюна, что словно смыкал все эти части вместе.
Когда мы разъединили руки, я осмотрела место пореза. Там остался только шрам, немного красноватый, но мне нравилось. Это также останется приятным напоминанием, словно дополнением основного рисунка. Но не успела я налюбоваться, как Арес потянул меня к себе на колени.
Я видела раньше, как девушки сидели так на коленях у парней, ноги врозь и с задранной юбкой. Тогда со стороны это казалось таким распутством, и я уверяла себя, что никогда такого не допущу. А теперь, когда сама оказалась в такой ситуации, хоть и смущалась, но чувствовала всем своим телом и душой, что это самое правильное.
— Я знаю, что ты заслужила совсем другую обстановку и… — Я приложила палец к его губам, чтоб он не продолжал говорить эту глупость.
— Поверь, я не могла бы пожелать лучшего момента. Все так, как и должно быть.
И не дожидаясь реакции на мои слова, сама потянулась к нему за поцелуем.
Было и страшно, и волнительно, но мне хотелось быть еще ближе. Я знала, что первая близость будет болезненной. Но не зацикливалась на этом. Я помню, как бабушка говорила, что впервый, да во все последующие разы, нужно отдаваться своим чувствам, а мысли и стыд откинуть прочь. Что я и сделала.
Арес долго меня целовал — вначале медленно, но когда я начала прижиматься к нему сильнее, поцелуй становился все горячее и напористее. И это мне нравилось, это меня сводило с ума! И я даже удивлялась самой себе, что издаю такие стоны наслаждения. А то, что дыхание Ареса так же начало сбиваться, еще в стократ усиливало удовольствие. Мне уже было хорошо от знания, что он наслаждается мной так же, как и я им.
И тут к поцелуям присоединились руки. Он гладил мою спину, и с каждым разом его руки опускались все ниже, и тогда он обхватил мою попу, немного сжал и, услышав мой стон удовольствия, начал действовать смелее.
Боги, как же хорошо от одних этих ласк. Что же тогда будет дальше? Я не выдержу этих взрывных ощущений.
Пока я отвлеклась, одна его рука опустилась на мою грудь и легонько сжала, а поцелуи переместились на ушко, на шею и обратно. Но и я не бездействовала, начала смелеть. Я схватилась за низ его рубашки и потянула вверх. В конце концов он сам помог мне от нее избавиться. А мои руки сразу легли на его грудь. Но и он теперь начал действовать. Разшнуровал перед платья и припал губами к моим округлостям. Кто бы мог подумать, что грудь у меня такая чувствительная. От его действий я начала ощущать покалывание между ног и тяжесть внизу живота.
И после всего этого даже сама не заметила, как начала прижиматься к нему еще сильнее и вырисовывать бедрами неизвестные движения. И от этого Арес словно сорвался с цепи. Он сразу же снял с меня платье, а потом и сорочку. Бережно уложил меня на свою рубашку и навис сверху.
Взглядом он ласкал мое тело, я пылала под ним. Но когда он потянулся ко мне за поцелуем и прижался, все мысли словно испарились. Ничего не осталось, только мы. Двое влюбленных. Хоть он и не говорил мне этих слов, я знала, что это так.
— Спасибо тебе, — сказал Арес, когда мы оделись.
— За что «спасибо»?
После полного завершения брака, если так можно выразиться, это были первые его слова. И в первое мгновение они меня смутили. Так как сначала мысль была, что он меня благодарит за подаренную близость, но, поняв насколько это абсурдно, я эту мысль отбросила. Тут что-то совсем другое. И это меня насторожило.
— Я должен был рассказать тебе все с самого начала, но не мог. Она наложила запрет.
Я присела на его рубашку, которая так и осталась лежать на земле, и собралась слушать.
— Когда я появился на ее пороге с тобой на руках, она сразу потребовала плату за услугу. На тот момент мне было абсолютно все равно, не было времени. Ты умирала. Даже не узнав, чего она хочет, я просто согласился. Она взяла мою кровь и что-то нашептала… я даже подумать не мог, что так получится.
— Что конкретно она хотела от тебя?
— Она пожелала меня в свое полное подчинение на месяц, — он проговорил эти слова как что-то ужасное, постыдное.
Разумеется, я не была на его месте, но представить могла. Что какая-то ведьма управляет тобой, подчиняет. И не имеет значения, хочешь ты того или нет. А мои чувства сюда лучше вообще не впутывать. Эту стерву я вообще хотела придушить и даже наплевать, что она вернула меня с того света, ведь цена этому была ужасна.
