Цирк чудес полностью

Он смеется, думая, что это шутка; по крайней мере, в ее голосе нет злобы. Она щелкает ногтем по птичке у него на плече. Она бы могла сбрить бороду, если бы захотела, думает он, но потом видит, как Нелл расчесывает родимое пятно у себя на руке. Пегги опирается на клюку, которой она пользуется, чтобы снимать ведра и открывать двери с высокими ручками.

– Мы собираемся устроить нашу жизнь, правда, Пег? – с улыбкой спрашивает Стелла.

– Я собираюсь выйти замуж за человека вроде Чарльза Страттона, – отвечает Пегги, но ее голос звучит нервно и заученно.

– Мне нужно увидеть Джаспера, – говорит Тоби и плотно застегивает рубашку. – Убедиться, что с ним все хорошо.

Когда он идет по лужайке, то видит мальчишку, указывающего на него.

– Смотри, смотри, это он! – кричит ребенок, и Тоби снова испытывает прежде неведомую гордость. Он выбрасывает из головы слова Стеллы. Теперь он стал заметным, важным человеком.

Он заставляет себя надеяться на то, что Джаспер жив, хотя уже представляет, как кладет ладонь на его холодный и влажный лоб, сообщает скорбную весть его агентам и гробовщикам. Большой участок на Хайгетском кладбище; похоронный кортеж с зебрами и плюмажами из страусовых перьев.

Перл играет со своей мышью перед фургоном Джаспера. Он останавливается, срывает маргаритку и протягивает ей. Она щурится, не в силах разглядеть цветок.

– Это цветок для Бенедикта, – говорит он. Она аккуратно берет стебель и проталкивает цветок между прутьями маленькой клетки.

– Вот, мистер, – шепчет она, обращаясь к зверьку. – Ты можешь носить его, как шляпку.

Тоби улыбается ей. Пегги и Стелла все еще смотрят на него. Он сглатывает и распахивает дверь брата, не заботясь о том, чтобы постучать. Джаспер склонился над столом; его костлявый хребет похож на ряд камешков.

– Джаспер? – нерешительно произносит он и делает шаг назад. – У тебя… все в порядке?

Пепел на полу и пустое место там, где недавно была афиша.

– Это тебя не устраивало, – говорит Джаспер, не отрываясь от работы.

– Что не устраивало?

– Я. Ты всегда хотел то, что принадлежит мне.

Тоби хватается за воротник рубашки.

– Нет, не хотел.

Джаспер молчит, но его перо скрипит по бумаге, выпуская облачка чернильных брызг.

– Ты… Тебе лучше? – спрашивает Тоби.

Джаспер никак не реагирует на его слова.

– Я-я-я… – Он умолкает, проклиная заикание, которого у него не было уже больше недели. – Понимаешь, парк развлечений был закрыт. Этот дождь почти разорил владельца. И нас тоже, – он старается говорить уверенно, как будто не сделал ничего плохого. – Я заплатил бакалейщику. И торговцу свечами. Но арендная плата и Шакал… Я не знал, какая у вас договоренность. Видишь ли, вчера и сегодня дождя не было, поэтому мы решили открыться. Это было разумно: почти все места оказались заняты.

Слова повисают в воздухе. Если бы только Джаспер ответил ему!

– Разве это было не правильное решение? Заработать кое-какие деньги для… для оплаты долгов? А ты был так болен, и мы даже думали, что ты умираешь…

Джаспер продолжает писать.

Плащ жалко свисает с плеч Тоби. Он чувствует себя таким же мелким и незначительным, как в тот день, когда он стоял на руинах Севастополя и слушал разговор между Дэшем и Джаспером. Дэш назвал его тупицей.

Они собирались устроить цирковое шоу вообще без его участия; в лучшем случае из него хотели сделать тяглового мула. Возможно, если бы он услышал об их планах еще в Лондоне, это бы не имело для него значения. Но здесь, на этой выжженной равнине, где брат был всем, что у него оставалось, где цирк был той нитью, которая связывала их…

Не мог бы ты найти для него другое занятие? Клерк или что-нибудь в этом роде?

Бездушный новый дом в Клапэме, похожий на все остальные в длинном ряду. Его рука, протершая желобок на перилах. Вот и все, на что он годен. Не он, а Дэш будет стоять в седле на спине верблюда. Разумеется, его брат предпочел выбрать Дэша, героя Крымской войны. Тоби смертельно устал чего-то желать и быть нежеланным. Он врезал кулаком по стене, но боль только разбередила его ярость.

Перо Джаспера скребет по бумаге.

– Что ты там рисуешь? – спрашивает Тоби.

Запястье Джаспера похрустывает, пока он работает. Его щеки глубоко запали. Этот человек, яростно водящий пером, выглядит почти совершенным незнакомцем. Тоби слышит, как снаружи конюхи выводят животных, как убирают скамьи. Новые дороги, новые поля, новые зрители.

Он подходит ближе.

– Что ты рисуешь?

Но Джаспер заслоняет бумагу руками. Когда брат оборачивается и смотрит на него, Тоби начинает пятиться, испуганный ненавистью, которую он видит в глазах Джаспера.

В тени розовой беседки Нелл и Перл строят Бенедикту земляной дворец с помощью совка. Она вручает девочке раковины маленьких устриц, гребешков и мидий, собранные после представлений, когда моллюсков носили по этим дорожкам на серебряных подносах. Перл переворачивает их, ощупывает края и подносит к уху. Бенедикт спит в своей клетке.