Черт. Что-то было не так, и я не мог понять, что именно. На первый взгляд, все шло хорошо. Олли освоился в своей новой роли предсказателя, и хотя сам он редко говорил об этом, Зуб заверил меня, что у Олли все хорошо. Я верил, что Зуб скажет мне правду, потому что на самом деле он все еще держал обиду на Олли за ситуацию, когда тот только попал к нам. Так что если бы Олли не выполнял работу в соответствии со стандартами Зуба, об этом узнал бы весь цирк. Каждую ночь Олли заползал в мою постель, прижимался ко мне, и я засыпал с ним в обнимку, и хотя это был совершенно новый опыт для нас обоих, он казался таким же естественным, как дыхание. Секс теперь был еще лучше, если это вообще возможно, потому что мы узнали, что нравится друг другу, и появилась близость, которую, опять же, никто из нас никогда не испытывал раньше, но теперь я жаждал ее все больше и больше.
Олли начал открываться, делиться со мной подробностями своей прежней жизни, и я поражался тому, каким сильным был мой мальчик. Он жил в убожестве, в нищете, прибегал к воровству и торговле телом, чтобы прокормить себя, и ни разу не позволил всему этому одолеть себя. Он никогда не прекращал бороться, никогда не сдавался, даже к преступной жизни обращался только если это было необходимо для выживания, что было почти чудом, учитывая отсутствие примеров для подражания и ситуации, в которые он попадал. Когда он встретил меня, несмотря на отсутствие официальной квалификации и государственных документов, он был надежным работником в баре, и занимался в местной библиотеке в надежде получить будущую квалификацию, потому что мой мальчик хотел учиться, чтобы найти себе нормальную работу, а не просто такую, где платят наличными и могут выдернуть из-под носа в любой момент. Он откладывал все, что мог, на поддельные документы, чтобы иметь возможность сдать тесты, небольшую пачку денег в носке, засунутую в глубину рюкзака.
Я говорил ему, что он необыкновенный, и так оно и было. Он очаровывал меня так, как никто и никогда прежде, и с каждым днем я все больше верил в те слова, которые засели в моем мозгу несколько недель назад.
Это должно было напугать меня больше, чем напугало.
Но вернемся к тому чувству, которое засело во мне. Что-то скрыто под поверхностью. Свет Олли, его огонь, казалось, потускнел, и я не мог понять, почему. Мне нужно было присмотреться повнимательнее.
Его работа по гаданию обычно начиналась примерно за час до основного шоу в главном шатре, завлекая зрителей, которые приходили пораньше. Лабиринт зеркал располагался там же в небольшом шатре справа от большого главного, хотя зона гадания была отделена от зеркального лабиринта маленьким темным уголком, окруженным тяжелыми черными холщовыми стенами. Единственный свет исходил от мерцающих свечей, которые были расставлены рядом с ним - две на перевернутом ящике и еще одна на столе, на котором красовался хрустальный шар. Сам шар светился жутким красновато-оранжевым светом, мерцая и переливаясь, благодаря огромному количеству скрытых светодиодов.
После того, как я облачился в черные кожаные брюки, толстые ботинки и тяжелый черный плащ, подбитый красным шелком, я открыл ящик, в котором хранились мои маски. У меня их было две - гладкая, простая черная, облегающая контуры моего лица, и более богато украшенная, закрывающая глаза, лоб и большую часть носа. Она тоже была черной, с золотой вышивкой в виде вихря вокруг глазных отверстий и по краям маски. Она была более эффектной, но я обычно использовал простую маску, по какой-то причине она, казалось, заставляла циркачей напрягаться. Я улыбнулся про себя, взял в руки простую маску и надевал ее. Взглянув на время, я понял, что до начала выступления Олли осталось около пяти минут. Пора пойти пошпионить за моим мальчиком, посмотреть, что происходит в темноте.
Выбрав для этой цели плащ с капюшоном, а не свой обычный, я натянул капюшон на голову, мое лицо в маске скрылось тенью в глубине ткани. Покинув свой дом на колесах, я нырнул в палатку и направился к зеркальному лабиринту, чтобы обойти сзади место Олли. Одно из зеркал на самом деле было дверью, ведущей в зону, где Зуб любил поджидать ничего не подозревающих людей.
— Бу, - раздалось тихое шипение позади меня, когда я завернул за первый угол. Подняв голову, я увидел, как Зуб ухмыляется мне в тусклом свете, обнажив ряд острых зубов.
— Оставь драму для платных клиентов, - посоветовал я ему, продолжая идти по лабиринту.
Он пошел за мной, протягивая руку.
— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен готовиться к спектаклю?
Я стряхнул его хватку.
— Уже готов. Оставь меня в покое.
Из его горла вырвалось еще одно шипение, но я проигнорировал его, подошёл к зеркалу со скрытой дверью и нажал на правый верхний угол, чтобы открыть.
— Не ходи за мной, - предупредил я, и он рассмеялся, низко и насмешливо.
— Ты хочешь получить кусочек своего красавчика до начала шоу, да? Ты даже не можешь подождать до конца? Интересно, что скажет об этом Судья?