Усевшись за угловой столик, Свистунов вольготно расположился на диванчике, предложив Кире занять диванчик напротив. Она так и сделала. И вот они уже целых десять минут сидели, делая вид, что пьют кофе, а на самом деле играли в гляделки. Кто кого?
Но в этой игре Кире равных не было. Она могла смотреть часами, уставившись в одну точку, не мигая и не отвлекаясь на посторонние шумы. Свистунов не выдержал первым. Он отвел глаза и произнес:
— Ну что же, думаю, мы можем говорить открыто.
— Да.
— Ты же знаешь, в чем состоит мой бизнес?
Кира мгновение поколебалась, но все же ответила правду:
— Да.
— Уверен, что ты знаешь куда больше, чем рассказываешь мне. И ваше появление у меня дома, когда вы якобы искали Люську, было просто предлогом.
Кира едва удержалась, чтобы снова не кивнуть. Свистунов все понял верно. И ухмыльнулся.
— Смотрю на тебя и не понимаю, что ты за штучка такая, Кира?
— Я самая обычная девушка.
— Видел я всяких! Но ты не такая. Ты — особенная.
— Мы обо мне будем говорить?
— А ты против?
— Ничего во мне особенного нету!
— А я говорю, что есть!
— Нету!
— Ни одной девушке на свете я не стал бы говорить того, что сейчас скажу тебе. И после этого ты не особенная?
— Смотря что ты скажешь, — осторожно ответила Кира.
Но Свистунов сказал вовсе не то, что она ожидала от него услышать. Он сказал:
— Больше всего на свете мне бы хотелось сказать, что глаза твои, словно звезды. Губы твои манят к себе, словно сладкий цветок. А руки твои подобны ветру, что завлекает нас в свои объятия в жаркий полдень.
Кира вытаращила свои глаза и молча смотрела на Свистунова. Он сошел с ума? Или издевается над ней? Последнее было более вероятно, и Кира обиделась. Она надулась. И еще она нахмурилась.
Свистунов хохотнул:
— Я бы мог говорить в том же духе еще долго. Но вижу, что ты мне не веришь. Ты — деловая, современная девушка. На сантименты и прочую ерунду, готовь поспорить, у тебя просто не хватает времени. Когда ты выпроваживаешь очередного любовника из своей квартиры, ты его даже не целуешь на прощанье. Верно?
Кире стало как-то неуютно. Ну и что с того, что они не целуются? К чему эти телячьи нежности, если ясно, что они с тем или иным мужчиной больше никогда не увидятся? Но почему-то после слов Свистунова ее глаза наполнились слезами. И она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться от невесть откуда проклюнувшейся жалости к себе.
Чушь какая-то! Чего ей жалеть себя? У нее в жизни все прекрасно. Их с Лесей фирма потихоньку развивается. Доход почти что стабильный. Квартира отдельная. Машина обожаемая и ломается лишь изредка. И даже любовники имеются. Хотя верно, «на дорожку» она их не целует. Но кому нужны эти поцелуи? А так у нее в жизни все великолепно.
— Какое тебе дело, кого я целую или не целую? — несколько грубовато спросила она у Свистунова.
— Может быть, и никакого. А может быть, очень даже большое.
— Я не…
— Но мы тут сидим не для того, чтобы обсуждать тебя, — перебил ее Свистунов. — Ты это хотела сказать?
— Вот именно!
— А мы и не будем. Ты хотела знать, зачем мне звонила Люська?
— Да.
— Она хотела, чтобы я купил у нее большую партию кокаина.
— А откуда она его взяла?
— Украла у меня.
Свистунов выглядел совершенно спокойным. Он равнодушно допил свой кофе и поставил пустой стакан на столик. А Кира все еще не могла прийти в себя. Он снова издевается? И она внимательно изучила выражение лица Свистунова. Лицо как лицо. Только снова потемнело. И глаз почти не видно под насупленными бровями.
«Нет, — решила Кира. — Не врет!»
— Она украла у тебя партию наркотиков? Много?
— Достаточно. Я оценивал ту партию в два миллиона.
— Рублей?
Свистунов презрительно фыркнул. Рубли не вызывали у него ни малейшего почтения.
— Долларов, Кира! Долларов!
— И она у тебя… Одна? Или с Лешей?
— Возможно, — задумчиво произнес Свистунов. — Хотя мне эта мысль раньше в голову не приходила. Но ты права, Люська была жуткой дурой. Еще больше, чем ты. И верила в любовь, романтику и прочую хренотень.
Кира окончательно запуталась. То он упрекал ее в отсутствии чувств к кавалерам. А теперь ругает Люську, что та тоже была романтичной дурехой.
Свистунов же, не обращая внимания на Кирины терзания, продолжал:
— Так что она вполне могла втрескаться в этого молокососа. И сочтя, что и он ее обожает, поделиться с ним своим диким планом.
— Диким? Почему диким?
— Да потому что продать украденный у меня товар она может в этом городе только мне же самому! И никому другому!
— А она об этом знала?
— Должна была знать! Если у нее хватило смекалки обвести меня вокруг пальца, то должна была подумать, кому станет втюхивать килограммы кокса!
И этот человек так спокойно говорит об этом! Уму непостижимо! И как он при этом может быть таким очаровательным? Это уж вообще ни в какие рамки не лезет! Кира слушала и не верила своим ушам. Либо она сошла с ума, либо ничего не понимает в этой жизни.
— Ну ладно, — произнесла она. — А как Люся решилась обратиться к тебе?
— Просто взяла и позвонила. Это ты все усложняешь. А Люська — человек простой. Если ей чего надо, сразу же говорит.
— И что она тебе сказала?
