Вот тут он дал себе волю. Он начал с разрывания лежавших на столе Библий. Каждая страница каждого экземпляра была полностью замазана маркером. Джейми швырял на пол изорванные страницы и обложки. Нормальный разгром? Похоже, нет. А что бы сделал Джей-Джей? Он бы знал, как тут устроить кавардак. Может, он пошел бы вот этим путем…
Джейми скривился и спустил штаны. Усевшись на стол, он опорожнил кишечник и мочевой пузырь, что в подобных обстоятельствах оказалось нелегко. Подтерся страницами из Библии и прилепил их на стену. Снял со стены распятие и размазал испражнения по столу. Моча струйками стекала на пол. Черт подери, что бы еще тут натворить? Шкаф для документов у задней стены, за письменным столом… Он потянул его, и тот опрокинулся с грохотом, от которого Джейми вздрогнул. Вылетели два верхних ящика, и из них посыпалось содержимое – не бумаги, как ожидал Джейми, а тысячи маленьких белых кусочков, разлетевшихся по полу, словно градины. Зубы. Тысячи и тысячи зубов.
Он пробыл там не больше пары минут, но решил, что наворотил достаточно. Уже собираясь уходить, он услышал раздавшиеся из-под письменного стола удары и глухой стон. Страх ударил его током. Он поглядел на дверь, настолько обезумев от ужаса, что явственно увидел там Курта с лучезарной улыбкой на губах и сулившими смерть звериными глазами. Джейми моргнул, и видение исчезло. Он осмотрел стол и нашел у нижнего ящика небольшой рычажок, похожий на ручной тормоз. Он потянул его, не зная, чего и ожидать, – щелкнула отжатая пружина. Раздался звук скольжения по дереву, и тяжелый ящик отъехал к двери фургона. Внутри полого отсека лежал подарок ко дню рождения Курта – трясущийся священник с глазами загнанного зверя.
Джейми наклонился и развязал веревки, перехватывавшие запястья священника. Тот задергался и попытался сопротивляться.
– Тсс, я вас отсюда выпускаю, – прошептал Джейми. – Только тихо, ни звука, ладно?
– Слава богу, – прохрипел священник, вот только как-то странно. Джейми понял, почему: во рту у того не осталось ни одного зуба.
– Идти можете? – спросил Джейми.
Священник поднялся на ноги и чуть не рухнул. Джейми подставил ему плечо, и они кое-как выбрались из фургона.
У себя в хижине Шелис наблюдала за фокусником через хрустальный шар. В хижине царила тьма, но в фургоне она оставила свет включенным, чтобы у нее осталось хоть немного времени убежать, если он все-таки решит, что настало время нанести удар. Дважды он решительно выходил наружу, сверкая глазами, и оба раза останавливался, раздумывал и возвращался. В остальное время его настроение стремительно менялось от дикой ярости до подавленной неподвижности. В периоды «затишья» он что-то бормотал себе под нос, постепенно вновь доводя себя до вспышек гнева, когда он рвал на себе волосы, брызгал искрами из ладоней и выл как зверь. То, что эту ярость вызывала именно она, Шелис не сомневалась – она с десяток раз прочла по его губам свое имя. Она также явно видела другую вескую причину подобного состояния: разгром его дурацкой лаборатории. Он отчего-то винил в этом ее – в этом тоже надо будет еще разобраться, когда все уляжется.
Пока что она решила, что увидела более чем достаточно. Мугабо должен исчезнуть.
Как только она пришла к этому решению, раздался стук в дверь. Искусным взмахом руки она перевела шар на вход в хижину и с некоторым удивлением увидела стоявшего там Джорджа.
– Открывай! – рявкнул он.
Она подошла к двери и отперла ее.
– В чем дело, Джордж?
– Не смей говорить со мной таким тоном! – почти визжал Джордж. – Что-то тут происходит. Мне нужен шар. Давай его сюда.
«Ах ты, гнида-коротышка», – подумала она.
– Джордж, прошу тебя, сейчас не время. Если ты хочешь за чем-то присмотреть, давай я это сделаю.
– Какого черта! – выпалил Джордж, упираясь лицом ей в живот, и подняв на нее два злобных глаза. – Разве не я тут главный, Шелис? Вроде бы на этом строятся наши взаимоотношения? Может, я не прав, как ты думаешь?
Она отпрянула, чувствуя отвращение, стоя так близко к нему.
– Да, Джордж. Думаю, что ты один из главных.
– Очень хорошо, – сказал он, не заглотив наживку. – Тогда давай его сюда. Чем меньше слов ты скажешь, тем раньше получишь шар обратно.
– Джордж…
– Я сказал «раньше»? А может, это значит – через год.
– Ты не понимаешь, – Шелис знала, что это впустую, – моя жизнь в опасности…
– Ну давай, расскажи мне об этом! – заорал Джордж. – Пусть цирк летит к чертовой матери, пока я тут сижу, а ты плачешься мне в жилетку. Я хоть когда-нибудь тебе говорил, что меня трогают твои чувства, Шелис? Так вот, прямо заявляю: ты тупая сучка.
Не глядя на Джорджа, она протянула ему шар. Джордж схватил его, сплюнул через плечо и выскочил за дверь так быстро, как мог. Она сверкнула вслед ему глазами.
– Твое время близится, коротышка, – прошептала она, закрывая дверь и щелкая замком.
