Алистер подошел к клетке. Его зеленые глаза были яркими, как необработанные изумруды, и резали мои легкие на ленточки. Он выглядел иначе, чем на ринге. На шоу он был бесплотным существом, похожим скорее на тень, чем на человека.
Теперь же его можно было принять за человека с лицом мужчины. Но это была всего лишь маска, примерно такая же подлинная, как те резиновые маски, которые близнецы носили в доме с привидениями.
Черт возьми.
Это была не его кожа.
Это напомнило мне фильм ужасов, который я когда-то видела, «Техасскую резню бензопилой» или что-то в этом роде, где парень по имени Кожаное Лицо носил кожу людей, которых убивал. Только плоть Алистера была лучше сохранена. Она выглядела как его собственная, но была мертвенно бледной. Явных швов или каких либо пятен не было, и кому бы ни принадлежала эта кожа раньше, она была очень красивой.
Когда Алистер подошел ближе, сжирая драгоценное расстояние между нами, собаки в клетке начали скулить и прижиматься к задней стенке вольера.
У меня похолодела кровь. Эти злобные адские псы боялись его.
Но больше всего меня тревожило то, что я не могла разглядеть это существо.
Тень стояла всего в нескольких футах от моей клетки. Если бы я протянула руку между прутьями, то смогла бы дотронуться до неё. Так близко. Но я не могла уловить даже крохи эмоций.
Раньше такого не было.
Похоже, он опустил какую-то магию, мешающую моим способностям суккуба.
Мою грудь скрутило в узел. Великолепно. Просто потрясающе. Я ненавидела использовать свои чары суккуба для привлечения мужчин, но это был мой последний план спасения, если бы все пошло кувырком.
Вот и все.
Я больше не могла улавливать эмоции Риффа или Рафа. Аура Алистера была абсолютно мертвой зоной. Я даже засомневалась, что тень вообще способна воспринимать мысли и чувства, как все остальные. Он был мастером, существом из самой глубокой тьмы во всем мире. Черт возьми, он и был тьмой. Все в нем было иллюзией. Ловушкой.
Под этой мертвой плотью должно было скрываться нечто поистине отвратительное.
Рычание, раздавшееся у ног тени, отвлекло мое внимание.
Я так увлеклась инспектором, что не заметила адского пса у него под боком, хотя не знаю, как я его упустила. Зверь был крупнее остальных. В отличие от тех, что сидели в клетке, на нем был ошейник с шипами. Собаки Демона были все черные, но гончая Алистера была окрашена как доберман — черно-коричневая и… Стоп. Это что, пирсинг в ухе?
Я присмотрелась к металлическому кольцу, украшавшему обрезанное ухо гончей, и перевела взгляд на Алистера, который наблюдал за мной со спокойным интересом.
— Ты проколол ухо своей собаке?
Его рот искривился в ослепительной улыбке, которая могла бы повалить меня на задницу, если бы я уже не сидела. Он был очарователен. Такой красивый.
— Я — существо, полностью состоящее из теней, носящее человеческую кожу, которая, как можно предположить, не является моей собственной. И тебя в первую очередь волнуют аксессуары моей гончей?
Я пожала плечами, не в силах противиться невидимым путам, которые, казалось, тянули меня все ближе к монстру. Я ухватилась за прутья, еще раз оглядев их обоих.
— Это просто странно, вот и все.
— В «Грешниках Сайдшоу» много «странного». Но я подозреваю, что ты уже знаешь об этом, мисс Мэг. Поскольку твоя мать работала здесь.
Я уставилась на него, тишина окутала нас холодом и удушьем.
— Ты подслушивал?
От удовольствия его драгоценные глаза заблестели.
— А тени подслушивают?
Сглотнув, я подавила нервы и изо всех сил постаралась выглядеть невозмутимой.
— Отлично. Раз уж ты подглядывал за моим разговором с Труляля и Траляля, — я ткнула большим пальцем в сторону близнецов, — значит, ты знаешь, зачем я здесь. Все, что я ищу, — это работу.
Я сделала паузу, ожидая ответа.
Два года я гонялась за «Грешниками Сайдшоу». Они были неуловимы, как тень. Теперь, когда я наконец встретилась с его организатором, все стало понятно.
Теперь все зависело от его реакции. Если он откажет мне в работе, это будет два года впустую, и я вернусь к тому, чтобы спать в машине и выступать на случайных ярмарках или сельских карнавалах.
Лучше уж рискнуть с монстрами здесь, чем возвращаться к этому.
Я не могла читать эмоции Алистера, но его выражение лица было нетрудно разобрать. Его широкая ухмылка Чеширского кота говорила обо всем. Он знал, что поймал меня на крючок.
Я сидела в своей клетке и ждала слов хозяина, как собака ждет кость. Он питался моим волнением, ожиданием, разочарованием и странным вожделением, которое пробуждал во мне.
Даже близнецы, казалось, нервничали, ожидая его ответа. Они не смели проронить ни слова, пока мы все ждали вердикта инспектора. Рифф все еще висел на удлинителе, свисающем с потолка, и от его легкого покачивания тени Алистера вокруг него смещались.
Тень, казалось, была довольна тем, что мы гноились в тишине, пока он ковырял пятнышко — или что-то, что я не могла увидеть своими получеловеческими глазами — на пиджаке своего костюма.
