Цирковые твари (ЛП) полностью

Мне было бы наплевать на то, что она его «истинная» пара, или как там еще называют таких монстров. Я был из самых глубоких недр Ада. Я не имел ничего общего ни со звездами, ни с судьбой, и самое забавное в звездах было то, что они погаснут.

Там же, где и мне, ему предстояло существовать вечно.

Убийство полукровки решило бы маленькую проблему Демона вот так просто. Я не заставил бы ее страдать, хотя темная, эльдрическая часть меня хотела заставить ее кричать.

Чтобы она пировала, трахалась и гноилась в своем страхе.

Она действительно была любопытным существом. Если бы я вскрыл ее, что бы вылилось наружу? Какого цвета была ее душа? А если я возьму ее, будет ли Демон скулить и подвывать, как собака, ожидающая лакомства? Ее кожа была слишком красива, чтобы позволить ей пропасть. Может быть, я заберу ее без его ведома. А потом, через несколько месяцев, когда он и думать о ней забудет, я надену ее кожу в нашей постели.

Я отмахнулся от этой мрачной мысли, прежде чем она успела укорениться в моем сознании.

В любом случае, как бы я ни ненавидел Астрид, я дал ей клятву. И не собираюсь от нее отказываться.

Вся причина, по которой я попал на Землю, заключалась в том, чтобы положить конец беспорядочным убийствам суккубов. Я не планировал руководить цирком, но организовывать подношения, выжимать страх из наших покровителей лично — это было слишком весело. Я стал зависим.

Я не собирался возвращаться.

Забавным поворотом судьбы было появление дочери Астрид из ниоткуда. Знала ли она о том, что произошло с ее матерью? Пришла ли она отомстить за мать под видом поиска работы? Ведь Астрид назвала ее в честь богини мести. Было ли это сделано намеренно, или у судьбы действительно такое больное чувство юмора?

Но Мэг, похоже, не была посвящена в дела своей матери. Хорошо. Пусть так и будет.

После прослушивания — потому что я не собирался упускать возможность понаблюдать за тем, как потеет Демон, — я отошлю ее.

Мне было почти жаль девушку. Возможно, она просто искала место, которое можно назвать домом. Вряд ли она чувствовала себя комфортно среди людей. Ну что ж. В конце концов, ее судьба здесь была бы гораздо хуже. Если уж на то пошло, я ее спасаю ее.

Демон убьет ее, если она останется, и в конце концов возненавидит себя за это.

Безмятежная улыбка расплылась по губам человеческой маски, которую я надел. Я спасал их обоих друг от друга. Если уж на то пошло, я был их агелом-хранителем.

— Обратись, — приказал я гончей, скользя к большому шатру. — Не думаю, что она знает, что ты адская гончая-перевертыш. Я хочу, чтобы она знала, что ты здесь и следишь за ней.

Мгновение спустя Демон быстро шел позади меня, обнаженный, его чернильная плоть омывалась слабым лунным светом. Несколько работников сцены, особенно женщины, остановились и уставились на него. Однажды я вырвал клоуну глаза за то, что он слишком долго смотрел на меня. Теперь меня это почти не смущало. Все это знакомство с миром людей действительно изменило меня.

Он остановился, и его взгляд уперся мне в затылок, пока я продолжал идти к самому верху.

— Почему? — потребовал адский пес своим гортанным тембром.

Я медленно повернулся к нему лицом, поставив трость между ног и ухватившись руками за рукоятку.

— Ты заставляешь ее нервничать. Если она собирается выступать перед нашими клиентами, ей придется привыкнуть к дискомфорту.

Он скривил губы.

— Нет, зачем ты ввязываешься во всю эту чепуху? Я просил не брать ее на работу.

— Ты сделал это, и я решил проигнорировать твою просьбу, потому что ты все еще не говоришь мне правду. — Я уставился на него, от ярости мои глаза стали красными. Любой другой монстр мог бы умереть от страха.

Но не Демон.

— Ладно, — прорычал он. — Ты хочешь правду? Я хочу ее. Хочу так сильно, что это чертовски пугает меня, Алистер. Я хочу засунуть себя в нее так глубоко, пока она не попробует меня на вкус. Хочу покрыть ее собой, чтобы монстры за много миль знали, что она принадлежит мне. Хочу погасить пламя в ее глазах только для того, чтобы зажечь его снова. Мой адский зверь хочет поглотить ее, Алистер. Если огонь не погубит ее, это сделают три мои головы.

Его голос болезненно затих, а мои подчиненные завороженно наблюдали за происходящим.

— За работу, бесы. Живо! — От демонического рева моего бесплотного голоса и протяжной тени, разросшейся в десять раз, они разбежались, как испуганные дети.

Их страх витал в воздухе, и я почувствовал его вкус и вздохнул, когда он проскользнул внутрь меня, как приятный дым в трубе. Я редко питался страхом своих подчиненных, но хорошо знал его. Поэтому, когда появился новый привкус, я обернулся к Демону.

— Смерть и тьма. Ты боишься. Мысль о том, чтобы убить эту девушку, действительно пугает тебя.