Цитадель полностью

Опрокинутый стул был поднят и поставлен посреди комнаты подругой мисс Ле-Рой. Тогда Эндрю осторожно и очень бережно, поддерживая ее, помог мисс Ле-Рой сесть на стул. Он выпрямил ей голову.

– Вот так, – сказал он еще ласковее.

Затем ладонью звонко ударил ее по щеке. Это был самый смелый его поступок за много месяцев, и – увы! – он оставался его единственным смелым поступком еще в течение долгого времени.

Мисс Ле-Рой перестала каркать и конвульсивно дергаться, глаза ее больше не закатывались и взглянули на Эндрю с удивлением, с каким-то детским огорчением. Чтобы предупредить новый припадок, он, не дав ей опомниться, ударил ее по другой щеке. Бац! Смешной испуг выразился на лице мисс Ле-Рой. Она задрожала. Казалось, она снова закричит, но она тихонько заплакала. И, плача, обратилась к подруге:

– Дорогая, я хочу домой.

Эндрю, словно извиняясь, посмотрел на брюнетку, которая в свою очередь уставилась на него со сдержанным, но необычайным интересом.

– Мне очень жаль, – пробормотал он, – но это единственный способ… У нее тяжелая форма истерии. Во время конвульсий она могла себе что-нибудь повредить, а у меня нет с собой никакого наркотического средства. И во всяком случае, это средство подействовало.

– Да… подействовало.

– Пусть выплачется, – сказал Эндрю. – Слезы – хороший предохранительный клапан, через несколько минут она успокоится.

– Но вы не уходите, – попросила подруга и торопливо добавила: – Вам придется проводить ее домой.

– Хорошо, – согласился Эндрю самым деловым тоном.

Через пять минут Топпи Ле-Рой была уже в состоянии привести в порядок свое лицо – длительная операция, сопровождавшаяся последними прерывистыми всхлипываниями.

– У меня не слишком гадкий вид, дорогая? – осведомилась она у подруги.

На Эндрю она не обращала никакого внимания.

Они вышли из примерочной, и их проход через длинную приемную произвел настоящую сенсацию. Мистер Уинч чуть не онемел от изумления и радости. Он не знал, и ему не суждено было никогда узнать, каким образом все произошло, как только что извивавшаяся в корчах больная была поставлена на ноги. Он шел за ними, лепеча почтительные слова. Когда Эндрю выходил через главный подъезд позади обеих дам, мистер Уинч стиснул ему руку своей рыхлой рукой.

Такси помчало их по Бейсуотер-роуд в направлении Мраморной арки. Никто из троих и не пытался поддерживать разговор. Мисс Ле-Рой дулась, как избалованный ребенок, которого наказали, и все еще нервничала: по временам ее руки и мускулы лица непроизвольно дергались. Теперь ее можно было лучше рассмотреть, и она оказалась очень худенькой и почти красивой, несмотря на болезненный вид. И хотя она была прекрасно одета, Эндрю мысленно сравнил ее с ощипанным цыпленком, периодически пронизываемым электрическим током. Он и сам нервничал, чувствуя всю неловкость положения, но решил, что в его интересах использовать этот случай до конца.

Такси обогнуло Мраморную арку, проехало через Гайд-парк и, свернув налево, подкатило к дому на Грин-стрит.

Их впустили почти тотчас же. У Эндрю дух захватило. Никогда он и вообразить себе не мог такой роскоши: просторный холл с деревянными панелями, украшенная нефритом горка, оригинальная единственная картина в дорогой раме, красновато-золотистые лакированные стулья, широкие диваны, пушистые ковры блеклых тонов.

Топпи Ле-Рой, упорно не замечая Эндрю, села на диван, на котором были разбросаны атласные подушки, и, стащив с головы шляпку, швырнула ее на пол.

– Позвони, дорогая, мне хочется пить. Слава богу, отца нет дома.

Слуга тотчас принес коктейли. Когда он вышел, подруга Топпи внимательно поглядела на Эндрю и едва заметно улыбнулась:

– Думаю, следовало вам объяснить, в чем дело, доктор. Но все произошло так быстро, что я не успела… Я миссис Лоренс. Топпи – вот она, то есть мисс Ле-Рой, немного поскандалила из-за платья, которое она заказала специально к благотворительному балу. Она в последнее время слишком переутомилась и вообще слишком нервная девица и… Словом, хотя Топпи очень сердита на вас, мы все же страшно вам благодарны за то, что вы нас проводили… И я намерена выпить еще один коктейль.

– Я тоже, – сказала Топпи капризно. – Ух, и противная же баба эта примерщица у «Лорье»! Я скажу папе, чтобы он позвонил и приказал ее уволить… Нет, не скажу ничего! – Она залпом выпила второй коктейль, и довольная улыбка медленно разлилась по ее лицу. – Здорово я их всех напугала, а, Франсиз? Я просто взбесилась!.. Но до чего смешное лицо было у старой мамаши Уинча! – Ее худенькое тело затряслось от смеха. Она уже без всякой враждебности встретила взгляд Эндрю. – Что же вы не смеетесь, доктор? Это было неподражаемо!