– Нет, я нахожу это не слишком забавным. – Он заговорил быстро, спеша объясниться, упрочить свое положение, убедить ее, что она больна. – У вас был скверный припадок. Вы извините, что мне пришлось поступить с вами так, как я поступил. Будь у меня с собой какое-нибудь наркотическое средство, я бы дал вам его. Это было бы гораздо менее… менее неприятно для вас. И пожалуйста, не думайте, что я считаю этот припадок просто комедией с вашей стороны. Истерия – да, это именно истерия – такая же болезнь, как всякая другая. Напрасно люди относятся к ней не сочувственно. Это известное состояние нервной системы. Вы сильно переутомлены, мисс Ле-Рой, все ваши рефлексы обострены, вы в очень нервном состоянии.
– Это совершенная правда, – подхватила Франсиз Лоренс. – В последнее время ты слишком утомилась, Топпи.
– И вы бы действительно захлороформировали меня? – спросила Топпи с детским удивлением. – Вот было бы забавно!
– Будь же серьезна, Топпи, – сказала миссис Лоренс. – Тебе надо взять себя в руки.
– Ты точь-в-точь папа, – заметила Топпи, снова приходя в дурное настроение.
Наступило молчание. Эндрю допил коктейль и поставил стакан на резную деревянную полку камина. Ему явно здесь больше делать было нечего.
– Ну, мне надо возвратиться к своей работе, – сказал он важно. – Послушайтесь моего совета, мисс Ле-Рой. Съешьте что-нибудь, ложитесь в постель и – так как я больше ничем не могу вам быть полезен – вызовите завтра своего домашнего врача. Будьте здоровы.
Миссис Лоренс проводила его в переднюю, но двигалась так неторопливо, что ему не удалось уйти так быстро, как он хотел. Миссис Лоренс была высокой и стройной, у нее были прямые плечи и маленькая изящная головка. Несколько седоватых прядей в темных, красиво завитых волосах придавали ей своеобразное благородство. Впрочем, она была еще совсем молода, Эндрю решил, что ей никак не более двадцати семи лет. При таком высоком росте она была хорошо сложена, особенно красивы были руки, и вся фигура производила впечатление гибкой и прекрасно тренированной, как у фехтовальщика. Она подала ему руку на прощание. Ее зеленовато-карие глаза улыбались все той же легкой, дружеской, спокойной улыбкой.
– Я хочу только сказать вам, что мне очень понравился ваш новый способ лечения. – Губы ее дрогнули. – Ни в коем случае не отказывайтесь от него. Я предвижу, что он будет иметь потрясающий успех.
Идя по Грин-стрит к стоянке автобуса, он увидел, к своему изумлению, что уже скоро пять. Он провел три часа в обществе этих женщин. Надо будет потребовать за это изрядный гонорар. Но, несмотря на такую утешительную мысль, столь симптоматичную для его нового мировоззрения, он испытывал смятение, странное недовольство собой. Использовал ли он в полной мере удачу? Миссис Лоренс он как будто понравился. Но об этих людях никогда ничего нельзя сказать наверняка. А какой чудесный дом! Он вдруг даже зубами заскрипел от сердитого отчаяния: ведь он не только не догадался оставить свою визитную карточку, но и забыл им представиться! Садясь в переполненный автобус рядом со стариком-рабочим в засаленном комбинезоне, он горько клял себя за то, что упустил такой счастливый случай.
На другое утро, в четверть двенадцатого, когда он собирался выйти из дому, чтобы сделать ряд «дешевых» визитов к больным в районе рынка Массельбург, раздался телефонный звонок. Мурлыкающий голос слуги говорил с серьезной убедительностью:
– Доктор Мэнсон, сэр! Мисс Ле-Рой желает знать, сэр, в котором часу вы ее сегодня навестите. Простите, сэр, одну минуту – миссис Лоренс сама хочет говорить с вами.
Эндрю с бурно стучавшим сердцем ждал, когда миссис Лоренс заговорит с ним. Она дружеским тоном сказала, что они ждут его визита и что он непременно должен приехать.
Отойдя от телефона, он, ликуя, твердил себе, что, значит, счастливый случай не упущен. Нет-нет, он все-таки не упустил его!
Он пропустил все другие визиты, даже неотложные, и направился прямо в дом на Грин-стрит. Здесь он на этот раз встретился с самим Джозефом Ле-Роем. Тот нетерпеливо дожидался его в нефритовой комнате. Лысый, приземистый, с большим кадыком, он свирепо курил сигару с видом человека, который не может терять даром время. Одну секунду он сверлил Эндрю глазами, но эта хирургическая операция, к удовольствию последнего, закончилась очень быстро. Ле-Рой заговорил убедительно, употребляя жаргон бывшего жителя колоний:
– Вот что, док, я тороплюсь. Миссис Лоренс стоило сегодня черт знает каких хлопот разыскать вас. Я так понимаю, вы парень толковый и глупостей себе не позволите. И вы женаты, не правда ли? Это хорошо. Так вот… примитесь-ка за мою девчонку. Добейтесь, чтобы она стала крепкой, здоровой, выгоните из нее начисто эту проклятую истерию. Ничего не жалейте. У меня есть чем заплатить. До свидания.
