День был ясный, дул свежий ветер, полируя до блеска голубое небо. Эндрю и Кристин хохотали, шутили с Гвиллиамом Джоном, который время от времени, чтобы доставить им удовольствие, исполнял на рожке своего автомобиля «Largo» Генделя. Сделали остановку около уединенной харчевни, стоявшей высоко на горе над ущельем на Рутин-Пасс, чтобы дать возможность Гвиллиаму Джону выпить в их честь римнейского пива. Гвиллиам Джон, рассеянный косоглазый маленький человек, чокнулся с ними несколько раз, а после пива угостил уже себя сам рюмочкой джина. После этого их спуск по Рутину – узкой, как головная шпилька, тропе, проходившей по самому краю пропасти глубиной в пятьсот футов, – происходил с поистине дьявольской быстротой.
Наконец они одолели последний подъем и помчались вниз, в Эберло. Это был момент настоящего экстаза. Город лежал перед ними как на ладони, со своими длинными, волнистыми рядами крыш, разбежавшимися вверх и вниз по долине, лавками, церквями и учреждениями, сосредоточенными в верхнем конце, и рудниками и заводами внизу.
Трубы дымили, приземистый газоохладитель изрыгал клубы пара, и все, все сверкало, осыпанное блестками яркого полуденного солнца.
– Смотри, Крис, смотри! – шептал Эндрю, крепко сжимая ее плечо. Он увлекался ролью чичероне. – Красивое место, правда? А вон там площадь. Мы объезжаем ее сзади. Видишь, здесь уже нет керосиновых фонарей. Вот газовый завод! Надо будет спросить, где находится наш дом.
Они остановили проходившего мимо шахтера, и он указал им дорогу к «Вейл Вью», объяснив, что дом находится на этой улице, но на самом краю города. Через минуту они были уже там.
– Вот и дом! – воскликнула Кристин. – Он… Он очень мил, не правда ли?
– Да, дорогая… хороший дом.
– Клянусь Богом! – заметил Гвиллиам Джон, сдвинув шапку на затылок. – Престранный домишко!
«Вейл Вью», действительно, представлял собой оригинальное сооружение, на первый взгляд нечто среднее между швейцарским шале и охотничьим домиком, какие встречаются на севере Шотландии, грубо оштукатуренное, со множеством коньков на крыше. Оно было окружено небольшим запущенным садом, заросшим сорными травами и крапивой, среди которых тек ручей, пробиваясь между грудами самых разнообразных пустых консервных жестянок. Через ручей посредине был переброшен полусгнивший деревянный мостик. Сами того не зная, Эндрю и Кристин впервые знакомились здесь с разнообразием прерогатив и деятельности комитета, который в год подъема промышленности – 1919-й, – когда в его распоряжение поступали большие отчисления, объявил, расщедрившись, что построит дом, великолепный дом, который сделает ему честь, нечто стильное, настоящий образец красоты. Каждый из членов комитета имел собственное убежденное мнение насчет того, что является образцом красоты. А членов было тридцать человек. И результатом их соединенных усилий явился «Вейл Вью».
Впрочем, каково бы ни было впечатление, произведенное внешним видом дома на Эндрю и Кристин, они быстро утешились, очутившись внутри. Внутри дома все было в исправности и порядке, обои чистые, пол крепкий. Количество комнат ошеломило новых жильцов. Оба тотчас подумали, не говоря об этом вслух, что скудной мебели Кристин едва ли хватит, чтобы обставить две такие комнаты.
– Ну-ка, сосчитаем, милый, – сказала Кристин, когда они остановились в передней после того, как, не переводя дыхания, обежали весь дом, и принялась загибать пальцы. – Внизу столовая, гостиная, библиотека, или утренняя комната, – называй ее как хочешь – и пять спален наверху.
– Верно, – подтвердил, смеясь, Эндрю. – Неудивительно, что им требовался женатый врач. – Улыбка его сменилась выражением раскаяния. – Честное слово, Крис, мне ужасно совестно, что у меня нет ничего за душой и я пользуюсь твоей хорошей мебелью. Я себя чувствую каким-то паразитом. Принял от тебя все, как будто так и следует, потащил сюда, не дав опомниться, едва только тебе успели в школе найти заместительницу. Я себялюбивый осел. Мне следовало сперва приехать сюда одному и приготовить для тебя все.
– Эндрю Мэнсон! Попробовал бы только оставить меня в Блэнелли!
– Ну, во всяком случае, я намерен как-нибудь загладить свою вину. – Он свирепо нахмурился. – Послушай, Крис…
Но Крис с улыбкой перебила его:
– А я намерена пойти и приготовить тебе омлет по рецепту мадам Пуляр. Во всяком случае, то, что называется так в поваренной книге.
Прерванный в самом начале своей декларации, он смотрел на нее с открытым ртом. Но мало-помалу лицо его разгладилось. Уже снова повеселев, он пошел за Кристин на кухню. Он не мог ни минуты вынести ее отсутствия. Их шаги звучали в пустом доме, как в церкви.
Омлет – Гвиллиам Джон, прежде чем уехать, был послан за яйцами – появился со сковороды, горячий, аппетитный, нежно-желтый. Они ели его, сидя рядышком на краю кухонного стола. Эндрю энергично воскликнул:
