Но в четверг вечером, когда они отправились на Куин-Энн-стрит, Эндрю не мог не признать, что она была удивительно мила в белом платье, купленном когда-то по случаю того же званого обеда в Ньюкасле, но слегка переделанном, так что оно выглядело новее и наряднее. Причесана она была тоже по-новому: черные волосы гладко обрамляли бледный лоб. Эндрю заметил все это, пока она завязывала ему галстук, хотел ей сказать, как она мила сегодня, но забыл, испугавшись вдруг, что они опоздают.
Они не только не опоздали, но явились рано, так рано, что прошло три неловких минуты, прежде чем Фредди весело вышел к ним, протягивая обе руки, извиняясь и здороваясь – все сразу, объясняя, что он только что вернулся из больницы, что жена через секунду сойдет вниз, предлагая выпить чего-нибудь, хлопая Эндрю по спине, прося их садиться. Фредди растолстел. Розовый валик жира на затылке говорил о полнейшем благополучии, но его маленькие глазки все так же блестели, и ни один желтый напомаженный волосок не сдвинулся с места. Он был таким вылощенным, что, казалось, излучал блеск.
– Честное слово! – Он поднял свой стакан. – Удивительно приятно видеть вас снова. Теперь мы должны встречаться постоянно. Как тебе нравится моя квартира, Эндрю? Ведь я же тебе говорил на обеде в Кардиффе – ну и обед был! Ручаюсь, что сегодня меню будет удачнее! – говорил, что добьюсь того, чего хочу. Весь дом – мой, куплен вместе с землей в прошлом году. Не спрашивай, во сколько это мне обошлось! – Он самодовольно поправил галстук. – Не стоит, конечно, об этом кричать, хотя бы у меня дела и шли хорошо. Но тебе-то можно это знать, старик.
Обстановка была бесспорно богатая: модная и нарядная мебель, глубокий камин, маленький концертный рояль, на котором в большой белой вазе стояли сделанные из перламутра цветы магнолии. Эндрю только что собирался выразить свое восхищение, когда вошла миссис Хэмптон, высокая, холодно-сдержанная, с темными волосами, разделенными прямым пробором, в туалете совершенно иного стиля, чем платье Кристин.
– А вот и ты, дорогая, – нежно, даже почтительно приветствовал ее Фредди и стремглав бросился к столу, чтобы налить и подать ей стакан хереса. Она не успела небрежно отстранить стакан, как доложили о приходе новых гостей – мистера и миссис Айвори и доктора Пола Фридмана с женой. Последовало представление гостей друг другу, шумный разговор со смехом между четой Айвори, Фридманами и Хэмптонами. Затем – весьма вовремя – гостей пригласили в столовую.
Стол был убран богато и с большим вкусом. Столовый сервиз и канделябры представляли собой точную копию тех, которые Эндрю видел в витрине «Лэбина и Бенна», знаменитых ювелиров на Риджент-стрит. Блюда были приготовлены так, что нельзя было понять, мясо это или рыба, но все замечательно вкусно. Пили шампанское. После двух бокалов Эндрю ободрился. Он заговорил с миссис Айвори, сидевшей по левую руку от него, стройной дамой в черном, с невероятным количеством украшений и большими выпуклыми голубыми глазами, которые она время от времени поднимала на Эндрю с почти младенческим выражением.
Она была женой хирурга Чарльза Айвори. На вопрос Эндрю о ее муже она засмеялась, так как считала, что Чарльза знают все. Рассказала, что они живут на Нью-Кавендиш-стрит, за углом, в собственном доме, что она очень любит бывать у Фредди и его жены. Чарльз, Фредди и Пол Фридман так дружны, и все они члены клуба «Саквилл». Она удивилась, когда Эндрю признался, что он не член этого клуба. Она полагала, что все непременно должны быть членами клуба «Саквилл».
Обескураженный Эндрю занялся миссис Фридман, его соседкой справа, и нашел, что она приветливее, мягче и у нее красивый, почти восточный тон кожи. Он и ее навел на разговор о муже. Он думал: «Мне надо побольше узнать об этих людях, они так дьявольски богаты и так шикарны».
Миссис Фридман рассказала, что Пол – врач по внутренним болезням и что, хотя у них квартира на Портленд-плейс, Пол снимает еще комнаты на Харли-стрит. У него прекрасная практика (миссис Фридман говорила о муже с любовью, исключавшей всякое хвастовство), главным образом в отеле «Плаза», – он, конечно, знает этот большой новый отель, окна которого выходят в парк. В час ланча ресторан там битком набит знаменитостями. Пол официально считается врачом отеля. Там останавливается такое множество богатых американцев и звезд экрана и… – миссис Фридман вдруг замолчала, улыбаясь, – …да, все туда приезжают, и для Пола это очень выгодно.
Эндрю понравилась миссис Фридман. Он слушал ее, пока миссис Хэмптон не поднялась, а тогда галантно вскочил, чтобы отодвинуть стул миссис Фридман.
– Сигару, Мэнсон? – предложил Фредди с видом знатока, когда дамы ушли. – Вот эти тебе понравятся. И советую тебе обратить внимание на бренди. Тысяча восемьсот девяносто четвертого года! Тут уж никаких примесей!
