Граф де Ридфор напротив, при дворе почти не бывал, более того, он ни разу за последние месяцы не пожелал встретиться с братом Гийомом, дабы из первых рук узнать о настроениях, царящих вокруг трона. Иногда сведениям из вторых рук доверяешь больше. Граф большую часть времени проводил в своей резиденции, сменил там стражу, перевел охранявших его аквитанцев в отдаленную капеллу и выписал из Португалии, от своего младшего брата, полсотни молодых крепких рыцарей. Одним из их главных достоинств он считал то, что никого они в Святой земле и в Святом городе не знали, равно как и не знали языка здешних жителей, так что подкуп их был чрезвычайно затруднен. Хотя бы в первое время. Граф попробовал наладить свою шпионскую сеть, но вскоре понял, что дело это очень тонкое, здесь нужно много времени, и специальные люди. Это как возделывание оливковой плантации, надо быть готовым к тому, что первые десять лет никаких плодов она не принесет. Да к тому же человеку благородному противно шпионство, хотя бы и идущее ему на пользу. Дав себе такое объяснение своих неудач на этом поприще, великий магистр лишил образованную собственным радением тайную канцелярию благосклонности. Он вспомнил свое старое заявление, что для великого дела крестоносного братства опаснее скрип канцелярских перьев, чем звон сарацинских сабель. Он решил и впредь держаться того же мнения.
Разговор с де Труа, чем дальше, тем меньше казался ему событием, заслуживающим внимания. Он и в первый момент не поверил уродливому монаху до конца. Да, брат Гийом и прочие подобные ему, взяли воли несколько через край; да надо будет, при случае, кое-кому недвусмысленно дать по рукам, но изображать их темной организованной силой, способной вершить судьбами целых государств, это пожалуй, даже и смешно. Великому магистру, в общем, не нравилось, что брат Гийом торчит все время при Гюи и может давать тому какие угодно советы, и даже убедить короля этим советам последовать. Но дело в том, что не в руках Гюи сейчас сила, и сколько им не верти, ничего особенного не добьешься. Сила есть у Конрада, еще у десятка, полутора баронов, немного силы есть у Госпиталя, а все остальное у Храма и его великого магистра. Граф представил себе мысленно всю разветвленную структуру военной организации ордена, и подумал, может ли он в один момент поднять ее и направить в том направлении, которое он сочтет нужным. Несомненно! Вот сейчас достаточно вызвать писца, продиктовать приказ, сотня гусиных перьев размножит его в мгновение ока и сотня гонцов за полтора дня развезет его по крепостям и капеллам. И тогда тысячи и тысячи рыцарей... Кто этому сможет помешать? Пятерка велеречивых монахов? Нет, не сможет. Тогда в чем же заговор?!
В то время, когда граф де Ридфор предавался подобным умозрительным упражнениям, брат Гийом беседовал с небезызвестной госпожой Жильсон.
- Вы все поняли, сударыня? У меня такое впечатление, что вы поняли не все.
Госпожа Жильсон хотела что-то ответить, но не смогла, у нее перехватило горло.
- Что с вами, сударыня? - мягко поинтересовался монах.
- Вы же знаете, святой отец, я никогда не отказывалась...
- Еще бы, - сузил глаза брат Гийом и, начавшаяся было, речь собеседницы сбилась.
- Я и сейчас, я ведь не отказываюсь, я просто прошу...
- О чем?
- Ну, вы же понимаете... Может быть это сделает кто-то другой? У меня с графом Рено особые отношения. Когда-то я любила его. Более того, я и сейчас, и сейчас даже, несмотря на все, что между нами вставало...
Брат Гийом кивнул.
- Да, мне известно это, и предлагая вам отравить графа Рено Шатильонского, я учитывал, что вы его любите. Но не для того чтобы вас помучить я заставляю вас это сделать.
- А почему же, святой отец, - глаза госпожи Жильсон заблестели в преддверии слез.
- А потому, что графу Рено тоже известно о вашей любви к нему. Любовь трудно симулировать, но еще труднее скрыть. Граф Рено ощущает себя загнанным зверем, каким он и является на самом деле. Он сделал все, что от него требовалось и теперь он никому не нужен. Он это знает и подозревает, что его попытаются убить. Поэтому он никого не подпустит к себе близко. Ваша любовь к нему, это броня, которая защитит вас от его подозрений. От другого человека граф не примет чашу с вином, от вас примет.
- Я поняла вас, - сказала смертельно бледная женщина.
Разговор этот состоялся еще до того, как отец Савари отбыл из Иерусалима к Рено, еще до того, как Конрад и Изабелла убыли в направлении Иерихона. По всем расчетам, госпожа Жильсон должна была прибыть в замок графа Шатильонского первой. Она сделала все, чтобы этого не случилось.
