А она? Она снова сбежала. И ради чего? Чтобы узнать, что ее продали. Но не значит ли это, что шиварец был готов на все, чтобы быть с ней, вызволить из столь ужасной участи? Конечно, он мог использовать на отчиме тот же метод, что и на дворовой шпане несколькими часами ранее, но к чему бы это привело? Лишь к еще большему страху со стороны малышки.
А ведь ей было чего бояться. Незнакомый человек со шрамом на лице, ведущий тебя неизвестно куда, не внушает доверия. Да и до места перехода он ее силой волок. А что было бы, не упирайся девочка? Не сопротивляйся она, и шиварцу не пришлось бы применять силу. Не было бы болезненных захватов, грубых рывков. И рассказать о себе он не мог, она ему попросту бы не поверила.
Ведь она даже не смогла поверить собственным глазам, переступив чертоги Цитадели. А попав сюда, она лишь продолжала брыкаться. Что и привело к той ситуации с вазой. Но сейчас, оглядываясь назад и вспоминая слова шиварца, можно понять и его жест. Он просил ее убрать осколки. Убрать, чтобы она не поранилась. Но зачем тогда он сам же вспорол ей руку? Да затем, что бы показать, к чему может привести ее неосторожность. И шиварец знал о регенерации кагэми, значит был полностью уверен, что рана затянется в ближайшее время и не оставит от себе ни следа. Что и произошло.
А случай в столовой? Стоило дэнэ эшекей проявиться на ее теле, как он сказал ей прикрыться. Он знал. Шиварец знал, какой недобрый ажиотаж поднимут ее метки. И избегал в дальнейшем потому, как не желал ей такой судьбы, судьбы кагэми. Участи виа Сацуи, той, что предстоит убивать.
Все это время шиварец оберегал ее. А она этого не понимала.
До этого момента.
Малышка глубоко вздохнула и хотела поправить выпавшую прядь волос, но руки двигались слишком медленно. Только сейчас девочка заметила, что ее одежды превратились в средневековые доспехи. Видимо, так подсознание пыталось защитить кагэми от собственных мыслей. Но более эта броня была не уместна, и, расслабившись, юная кагэми заставила одежду принять первоначальный вид. Поправив юбку, т'эрка огляделась.
За своими мыслями она даже не заметила, как пришла к водопаду в глубине сада шиварца.
Вода мелодично падала вниз, разбиваясь о камни. Девочка подошла к камням и перегнулась через них. Зеркально-чистая вода открывала потрясающий вид на озерное дно. Разноцветные камушки, отшлифованные водой за долгое время, поблескивали от, проникающего под воду, света. Под водой плавали небольшие водяные змейки, наподобие того, что жил в логове фурри. Около дна, ближе к основанию водопада, в камне, была небольшая темная пещерка. Туда, судя по всему, и уходила вода. Туда же скрылась одна из водяных змеек.
Маленькая брюнетка хитро улыбнулась и отражение в воде ответило ей тем же.
***
Харита крутилась около водоема в комнате фурри, подражая подруге. Кагэми-т'эрка уже битый час рассматривала свое отражение в воде. Морщила нос и лоб, улыбалась и сжимала губы, поворачивала голову то одной, то другой стороной, надувала и втягивала щеки, растягивала и прижимала уши. В общем, искала любые схожие черты со своим предполагаемым отцом.
Харита не отставала от своей подруги и, для удобства повторения, даже приняла облик девочки. Так что сейчас в воду смотрелись две, абсолютно одинаковые, мордашки. Стоило малышке поднять пальцем кончик носа, как это тут же повторяла Харита. Девочка надавила на щеки так, что глаза стали похожи на тонкие щелочки, и Харита скопировала жест до мелочей. Т'эрка выпятила вперед подбородок - денром последовала примеру.
Закончили девочки баловаться, состроив, зеркально друг другу, страшное лицо: кончик носа задран мизинцами, нижние веки оттянуты средними пальцами, губы растянуты за счет больших пальцев и язык высунут наружу. То еще зрелище.
Ну, что уж тут поделать? Дети.
Девочка внимательно всматривалась в собственные черты на лице Хариты, когда к ней пришла идея.
- Послушай, ты можешь принять любой облик? - кивок в ответ. - А можешь принять облик шиварца? Точнее, его лицо. Как сейчас мое, но только его.
Харита некоторое время сидела молча, морща лоб на чужом лице - шиварец был не самым приятным существом, чей облик можно было бы принять - но вскоре все-таки согласилась.
Ее лицо стало изменяться, взрослеть. Подбородок удлинился, скулы заострились, лоб стал шире. Завершил изменение проступивший сквозь кожу шрам.
Лицо, одновременно ненавистное и родное, было столь близко, что юная кагэми не удержалась. Кончиками пальцев она прошлась по кромке волос, спустилась по лбу на глаза и нос, коснулась губ. Шрама она касалась особенно бережно. Откуда он появился у шиварца? На одном из заданий или же еще до того, как он стал кагэми? И почему он не рассасывается подобно ее повреждениям, ведь у кагэми отличная регенерация? Что таит этот шрам и его владелец? Какие тайны кроются за этим бледным и изуродованным лицом?
- Харита, можешь еще раз принять мой облик? - денром легло сменила мужское лицо на детское. - А теперь можешь сделать так, чтобы у тебя на лице остались только те черты, что схожи у меня и шиварца?
