– У тебя зоркий глаз, – сказал Виллейн с одобрением. – Могу взять в ученики, если хорошо попросишь. Сперва будешь подметать и мыть посуду, но потом, возможно…
– Как с этим, – прервал Теонард, – что искрится?
Виллейн поморщился.
– Он и угасал. Его магию можно использовать только для пира…
– Прекрасно, – сказал Теонард с издевкой, – наделаешь жареных куропаток, а мы забросаем нападающих?
Виллейн покачал головой, ответил очень серьезно:
– Даже куропаток не могу. Только масло, ничего больше.
Теонард отмахнулся и ушел к ихтионке, которая, поджав ноги, сидит у костра в самой середине крыши и с тоской смотрит на море.
Зато тахаш сказал быстро:
– Масло? Много?..
– Пару бочек, – ответил Виллейн настороженно. – А что? Вылить на дороге, чтобы поскользнулись и поубивались?
– Делай, – велел тахаш. – А применение… найдем.
Теонард спал плохо, урывками, трижды поднимался и смотрел через край в темноту. Кочевники костры отодвигают от башни все дальше, лихие наскоки закончились, а это значит, все теперь сложнее и опаснее.
У амазонок хороший запас стрел, а в ночных вылазках еще и собирают как свои, так и кочевничьи. Теонард перестал обращать на них внимание, там Брестида, только краем уха время от времени слышит ее командный голос, женский, но жесткий, а еще приятно слышать, когда во время схватки от ее отряда доносится ласкающий слух посвист стрел.
Уже на рассвете услышали стук молотков, а еще до того, как солнечные лучи осветили землю, рассмотрели, как сотни кочевников сбивают огромные щиты, за которыми может укрыться с десяток человек.
Досок в обозе, похоже, нет, приходится обходиться тем, что находят в лесу, а из толстых веток щиты выглядят тяжелыми и неуклюжими, нести такие придется непросто, а еще на часть щитов привязывают снопы соломы, явно намереваясь пожертвовать ими, самим же укрыться под щитами соратников.
Потом, когда щитов наготовили множество, долго и старательно носили, укрываясь ими, отдельные снопы соломы и бросали к воротам башни.
Лотер сказал зло:
– Надо было наколдовывать железные…
– Кто знал, – ответил Теонард, выглядывая из-за края башни. – Правда, доски толстые, из мореного дуба, а его поджечь непросто.
– Но воду, – сказал Лотер с мрачным удовлетворением, – мы не зря таскали на крышу.
Страг услышал разговор и приблизился, покручивая металлические шарики в ладони, сказал с укором:
– Мог бы башню и повыше намечтать.
– Я скромный, – ответил Теонард, – наглею медленно, не рывками, как ты.
– Осторожный, – определил Страг. – Вообще-то хоть кто-то должен быть осторожным? А то все тарнаты да гнуры всякие, трусливо-отважные безголовники… Эй, Брестида! Скажи своим, пусть не расходуют стрелы!
Брестида крикнула от группы амазонок:
– Мы выборочно. Эти дураки все такие неосторожные.
– Они воевали с такими же, – определил Страг. – Потому и…
– Война надежно отделяет дураков от умных, – буркнул Теонард.
Страг кивнул.
– Дураков просто выпалывает.
Страшноватое зрелище, когда к башне ринулось со всех сторон это укрытое щитами, ревущее и орущее зверье и подступило огромной, жаждущей крови стаей к самым стенам.
Тарнат ревел и швырял огромные камни, что проламывали доски и кидали людей на землю, где одни оставались неподвижными, другие кое-как уползали от башни.
В него стреляли снизу, но стрелы отскакивают от блестящей брони, словно капли дождя, не оставляя царапин, справа и слева на мгновение высовываются амазонки, выпускают по стреле и снова пригибаются за бортиком.
Кочевники ворота рубили топорами, не обращая внимания на потери, убитых и раненых просто отшвыривали в сторону, чтобы не мешали, и все новые герои бросались на штурм.
Амазонки стреляли уже не столько по рубящим дверь, сколько били, не глядя, вверх по крутой дуге, там собралась толпа лучников и прикрывает штурмующих вход в башню.
К счастью, стрелы кочевников слишком легкие, хороши для коротких дистанций, потому при навесной стрельбе вверх теряют убойную силу, только немногие из амазонок получили легкие раны, а остальные стрелы, щедро рассыпанные по крыше, всего лишь постоянно пополняют их колчаны.
– Дверь трещит, – предупредил Лотер. – Сейчас решится, будут продолжать или отступят.
– Ставлю на то, – сказал Теонард, – что продолжат ломиться.
Лотер посмотрел на него с интересом.
– Знаю, что люди дураки… но чтоб до такой степени?
Мореное дерево дуба хоть и особо прочное, но под яростными ударами топоров трещало и разлеталось в щепки. Вскоре, как поняли Теонард и Лотер по разочарованному гулу внизу, там прорубили первую дыру и обнаружили не вход в зал, а сплошную стену из камней, пусть и не скрепленную известью или глиной, но неизвестно, сколько их там.
Затем снова крики, еще злее и яростнее, новые группы кочевников ринулись ко входу, остатки двери изрубили в щепу и начали вытаскивать из дверного проема камни.
Лотер сказал с презрением:
– Как люди все еще существуют? Наверное, только потому, что самая молодая раса и умеют быстро размножаться, как мыши.
Теонард, не отвечая, повернулся к костру в центре, там установлен огромный чан, помахал рукой.
– Пора!..
